Код 93. Районы - Оливье Норек

– Государственная система обработки выявленных правонарушений – звучит внушительно, но на самом деле остается обычным кабинетом, где некий служащий контролирует и регистрирует информацию. Пофантазируй сам. Для меня стимулом была моя семья, которая разлетелась бы вдребезги, если бы мой перевод не состоялся в самое ближайшее время. Может быть, они попали на несчастного административного сотрудника, с ребенком-инвалидом и алкогольной зависимостью. Или уж не знаю, на какие рычаги они давили, чтобы заставить его нажать нужную клавишу и стереть из системы дела, которые мне удалось похоронить. Сокрытие убийств требует тщательной организации, но есть только двое, на кого давят: тот, у кого дело на руках, и тот, кто его регистрирует.

Кост покачал головой, как будто хотел отмести все это разом:

– Подожди, черт, но это не может быть так легко.

– Проще простого, Кост… проще простого.

– Но зачем? Процент убийств в Девяносто третьем департаменте выше, чем где бы то ни было, пусть так, но прятать мертвых – это уже слишком.

– Не совсем, есть прецеденты. Знаешь, что говорят о директорах департаментов, которые просили свои отделы полиции подводить итоги до конца месяца, чтобы создать благоприятную картину, а остаток преступлений спрятать под сукно? Был период, когда примерно четверть легких правонарушений не регистрировали. В результате уровень преступности не растет, а министр сидит себе в своем кресле, не попадая в зону турбулентности. Он хвалит своего префекта, который получает себе место под солнцем. Префект же в свою очередь хвалит директора своего департамента, который уже видит себя в его кресле. Тот обеспечивает существенную премию своему комиссару, который оставляет ее себе, не делясь с обычными полицейскими, а тем только и остается, что заткнуться и вернуться к работе. Эти преступления-призраки прятались в скрытой строке учета, называемой «код S». Прятать магазинные кражи или малолетних потребителей гашиша не так уж и сложно – это никого не заботит. Но прятать трупы – это уже другая структура. Поэтому пришлось найти новое название. Код девяносто три.

– По крайней мере, никакой двусмысленности, – усмехнулся Кост.

– Когда дело доходит до того, что умышленно замалчиваются убийства, такие соображения уже никого не волнуют. А если сработало, ничто не мешает продолжить. Марсель вполне может заиметь свой код тринадцать, если и дальше будет привлекать к себе внимание.

Кост наконец в первый раз поднес рюмку к губам. Речь его друга была гладкой и внятной, словно декламация. Из этого Кост сделал вывод, что тот долго готовился себя защищать. Не перед правосудием, а перед кем-то куда более бескомпромиссным. Перед ним, Костом.

– И сколько же невидимых ты стер?

Матиас хотел было снова наполнить рюмки, но Кост его удержал:

– Не дури, сейчас Лора вернется. Так сколько, Матиас?

Тот колебался, хотя знал эту цифру на память. Ему сразу бросалось в глаза, когда счетчик пробега показывал число, оканчивающееся на 23, когда часы любой стрелкой указывали на 23, когда на уличном термометре было 23 градуса.

– Двадцать три.

Прикрыв глаза, Кост двумя пальцами потер переносицу, как в фильмах Лотнера[24], когда криминальный авторитет готовится раздавать всем сестрам по серьгам.

– Даже представить себе не могу подобную организацию и чтобы столько жертв можно было стереть из документации просто ради статистики. Воображения не хватает. А где тут деньги?

– С чего вдруг такой вопрос?

– Мир крутится вокруг денег и секса, все прочее – исключение. В данном случае места для порнухи я не вижу.

– Точно. Я задался теми же самыми вопросами, и почти сразу мне дали понять, что в моих интересах знать как можно меньше.

– И тем не менее двадцать три.

– Твою мать, Виктор, я никого не убил, я просто…

– Заткнись. Сейчас для тебя самое лучшее – закрыть пасть. Кто-то еще в курсе?

– Да.

– Ты что, издеваешься? Кто?

– Марк Фарель.

– Только этого не хватало. Вот уж выбрал так выбрал – худший из журналистов.

– Но он вряд ли доставит нам неприятности.

– Это становится похоже на беседу двух мафиози. Ладно, расскажи, как ты заткнул рот такому писаке?

И Матиасу пришлось рассказать все с самого начала. А начало было положено в конце предыдущего, 2011 года.

Фарелю повезло – день сложился как нельзя удачнее. Обен же, в свою очередь, минуту за минутой ждал конца рабочего дня, просто пытаясь не взорваться.

Стоя на кромке террасы уголовной полиции Девяносто третьего департамента с видом на город, он докуривал сигарету. Болело левое ухо. Телефонный разговор с Лорой снова перешел в драму с угрозами. Его мозг все еще терзали слова «разъехаться» и «ребенок остается со мной». Выбросив окурок, он проследил за его падением. «Это мог бы быть я», – подумал Обен. Он прикинул расстояние, отделяющее его от земли. Не так уж и высоко. В лучшем случае он сломал бы ногу и всего лишь выставил бы себя на посмешище.

Он почувствовал, как сжимается грудь. Специалист из службы психологической поддержки дал ему простое упражнение, которое нужно делать, когда ощущение удушья становится слишком сильным. Надо просто поискать в памяти спокойное место, защищенное от любых огорчений и любого напряжения, место идеального отдыха, в котором он мог бы спрятаться и подвести итоги. Он так его и не нашел.

Он отступил на шаг. Измучившись душой, он решил утомить свое тело в спортивном зале. Разумеется, не в служебном. Удачно расположенный в подвальном этаже между раздевалками и парковкой, спортзал мог предложить только три мата, придвинутых один к другому и из-за протечки в туалете второго этажа пропитанных водой пополам с мочой. Однако полицейские должны оставаться в форме.

Закинув на плечо сумку, он уже собирался сесть в машину, когда его окликнул мужской голос.

– Лейтенант Обен?

Вопрос, не требовавший ответа. Он и не стал отвечать и недоверчиво посмотрел на того, кто к нему обратился.

– Здравствуйте, я Марк Фарель, уделите мне несколько минут, пожалуйста.

Три разновидности людей включают в голове у полицейских тревожную сирену: адвокаты, правонарушители и журналисты. В порядке возрастания раздражения. Этот определенно принадлежал к третьей категории.

Тесный коричневый костюмчик, темные волосы взлохмачены, под мышкой шлем для скутера; лейтенант Обен наивно решил, что сможет запросто от него отмахнуться.

– Нет времени, извините, оставьте свои координаты в приемной, сегодня ближе к вечеру я с вами свяжусь.

Тут Матиас сообразил, что Фарель назвал его фамилию и звание и поджидал его снаружи вместо того, чтобы просто-напросто явиться в канцелярию. Может, все-таки стоит найти минутку и выслушать его. Закинув сумку в салон машины,