Смерть накануне свадьбы - Фиона Литч

— Полицейский… — начала я, и администратор мечтательно закатила глаза.

— Тот симпатичный, — уточнила она. — Имени не помню.

— Инспектор Уитерс, — сразу сказала я. Не знаю, почему Дебби посмотрела на меня с насмешливой улыбкой. — Он сейчас здесь?

— Нет, — ответила та с оттенком сожаления.

— Жаль, — сказала Дебби, все еще ухмыляясь. — Ну пойдем проскочим. Мы не собираемся устраивать беспорядок.

— Можете просто подняться и спросить полицейского у двери ее номера, — добавила она задумчиво. Потом рассмеялась: — Старина Дэйви, конечно, не такой красавец, как тот, но мужик хороший.

Я вздрогнула от неожиданности:

— «Старина Дэйви»? Неужели Дэйви Трелони? — Она кивнула. «Бинго», — подумала я, едва удержавшись, чтобы не вскинуть кулак. Я улыбнулась: — Спасибо, мы поднимемся и поговорим с ним.

Констебль Дэвид Трелони, или Старина Дэйви, как его тут звали, был еще одним «кадром» из набора моего отца. Сын местного трактирщика, он любил выпить и не раз проводил ночи в камере за пьянку, пока отец однажды не сказал ему: мол, если тебе так нравится в участке — может, стоит устроиться сюда на работу? Правда, он сильно сомневался, что Дэйви сдаст нормативы по физподготовке.

Местная легенда гласит, что это подействовало на Дэйви как красная тряпка на быка (внешне он, кстати, на быка и походил). В итоге он бросил отцу вызов — забег наперегонки по пляжу Пенстоуна.

Отец обошел его без особого труда. К тому же на глазах у доброй половины города.

Дэйви сильно расстроился, но вместо того, чтобы упиться местным сидром из падалицы (о котором ходили слухи, что в больших дозах он вызывает слепоту), он взялся за тренировки. Вызвал отца на новый забег… который отец снова выиграл, но уже с трудом.

Но и этого Дэйви показалось мало. Он вовсе бросил пить, начал бегать по утрам и выжимать пивные бочонки из папашиного паба вместо гирь и штанги. А потом вызвал отца еще на один забег, уже с бочонком над головой.

Отец проиграл. Он и поднял-то бочонок с трудом, а о том, чтобы с ним бежать, речь уже не шла. Наутро отец явился в паб (где накануне Дэйви отпраздновал победу, а теперь мучился от тяжкого похмелья) и принес ему заполненное заявление в полицейскую академию. А дальше все покатилось как по маслу. С тех пор Старина Дэйви — полицейский, а не алкоголик (хотя, как известно, одно другого не исключает).

Внешне Дэйви, как я уже упомянула, был похож на быка, накачанного стероидами. Он был верен своей службе, и не было на свете полицейского честнее, чем он. Единственное несоответствие — старым он не был. Даже теперь.

Мы свернули в коридор к номеру Шерил и затормозили: у дверей высилась глыба мускулов в полицейском мундире. Ему должно было быть под шестьдесят, но он все еще выглядел внушительно. Дважды подумаешь, прежде чем завести с ним разговор о пенсии.

Дебби удивленно посмотрела на меня и прошептала:

— Почему его зовут Старина Дэйви? Я думала, будет какой-нибудь дряхлый дедухан…

— Доброе утречко, — сказал Старина Дэйви. — Дальше вам нельзя, дорогуши. И войти тоже нельзя.

— Привет, Дэйви, узнаёшь? — спросила я.

Он прищурился, всматриваясь.

— Что-то не припомню, птичка моя, — сказал он. Внезапно его лицо прояснилось. — Не может быть! Малышка Джоди?

Я улыбнулась и кивнула. Среди сослуживцев отца я всегда была Малышка Джоди — почти с тех пор, как он стал Стариной Дэйви. Хотя я уже давно не ребенок.

— Я самая. Как ты? Как это тебя до сих пор не отправили на покой…

Он рассмеялся:

— Нахалка! Всегда такой была. Слышал, ты вернулась. Но что ты тут делаешь?

— Ужасная история, правда? — сказала я.

Он кивнул:

— Ага, не то слово!

— И ведь думают, что это сделал Тони Пенхалигон!

Он замялся:

— Ну, у него ведь был мотив, не поспоришь. Но я бы в жизни не подумал, что он способен на такое. Убийство — это уж слишком.

— Вот и я так думаю. Ну а мы просто хотели забрать вещи Шерил. У отеля новые постояльцы, им же нужен номер…

Старина Дэйви покачал головой:

— Нет, не нужен. Что вы тут затеяли? — Он ухмыльнулся. — Уж не ты ли та назойливая дамочка, что все время сует свой нос в это дело и на которую босс постоянно жалуется?

— О, это точно я, — весело отозвалась я. — Так пустишь нас или как?

— Что ты, — ответил он. — Не могу, как бы ни хотелось.

— Ой, да ладно тебе… — Я одарила его улыбкой, но это не сработало. А вот в кино всегда работает.

— И что вы надеетесь найти? — спросил он с подозрением. Мы с Дебби переглянулись, она пожала плечами. Ну, значит, скажем.

— Шерил пропала, так? Счастливая парочка собиралась в медовый месяц, и мы подумали: если она оставила паспорт в номере или в машине, значит, исчезать она не собиралась. Ведь такие вещи всегда берут с собой, правда? И кредитки, и все такое. Тогда выходит, что ее, возможно, убили. Именно так считает инспектор Уитерс, верно? — Дэйви молчал, и я продолжила: — Но если мы все обыщем и не найдем ни паспорта, ни кошелька, значит, они были при ней. А это уже больше похоже на то, что она все спланировала и жива. И Тони ее не убивал.

Дэйви посмотрел на нас задумчиво:

— Ты ведь понимаешь, что разглашать информацию по делу я не могу? Ты тут не служишь, и Тони ты не адвокат.

— Я понимаю. Но, может быть…

— Я бы тебе ничего не сказал, даже если бы мы уже об этом подумали и обыскали вещи мисс Лейти здесь и в машине, — произнес он с очевидным намеком. Ага, значит, уже обыскали. Уитерс так уверился в виновности Тони, что искал доказательства против него, а не убийцы Мел — тонкая разница, но разница. — Конечно, если бы мы нашли паспорт мисс Лейти, это выглядело бы так, будто с ней случилось что-то плохое. Ты ведь понимаешь, я тебе этого сказать не могу, да?

— Да, — подтвердила я. — Понимаю. А есть еще что-то, чего ты не можешь мне сказать?

Дэйви растерялся:

— Нет, когда я произнес «не могу сказать», я имел в виду…

— Да-да, я поняла! — перебила я. Дэйви был хороший мужик, но явно больше работал мускулами, чем мозгами, и такое умственное напряжение было точно не для него. — Слушай, я буду задавать вопросы, а ты отвечай «да» или «нет», если хочешь. Или, если решишь рассказать что-то большее, — я никогда не проболтаюсь,