Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов
В темноте, метрах в двух от большого окна, в темноте неподвижно маячил незнакомый силуэт. Учёные говорят, что бабочки слепы и летают на свет, так как чувствуют излучаемое им тепло. Из темноты Фефа жадно, с завистью вглядывался в комфорт интерьера и беззаботное спокойствие людей по ту сторону окна. Его никогда в жизни не приглашали на ужин к друзьям. Все знакомые ему приёмы пищи были быстрыми и незатейливыми. Без особого вкуса и удовольствия. И тем более без шика…Через пару минут силуэт бесшумно растворился в темноте, только его подошвы издавали едва различимое шуршание. Вслед ему со стороны конюшен, как бы на прощание, прозвучал приглушённый вздох лошади.
Черемисины наконец встали, долго прощались в прихожей, говорили, что не хочется уходить, но дела… и быстро растворились в темноте двора, где через минуту зарычал их многосильный «Порше».
— Вам везёт, Адам, — сказал Борис с улыбкой, осветившей его покрасневшее лицо.
— Это почему же? — настороженно спросила Вера, хотя в голосе гостя не чувствовался подвох.
— Да потому, что повсюду, почти во всех домах, куда нас приглашают друзья, есть пианино. А вы лишены такого «счастья», иначе тоже стали бы усаживать нас с Тамарой за клавиши на ночь глядя…
Все опять дружно засмеялись, и Вера успокоилась. Чета Крайневых ей особенно нравилась. Ещё несколько минут они продолжали оживлённый разговор о породах лошадей, выжеребке и обо всём прочем… Вдруг все, как по команде, повернули головы в сторону входной двери и замерли, как бывает в театре, когда заканчивается один акт и начинается следующий. Примерно это и произошло — начался второй акт. В дверях стоял Фефа, почти жалкий в своей мятой одежде и в джинсах, заляпанных грязью, с двухдневной щетиной на бледном лице. Он застыл на пороге в нерешительности, болтая повисшими руками, словно удивляясь собственному вторжению.
— Извините меня, я на минуточку, — вставая, пробормотал Адам, обращаясь к гостям.
Он решительно направился к Фефе, предоставив Вере и Крайневым обмениваться тревожными взглядами, и жестом показал Фефе на дверь:
— Пойдём, не здесь же говорить, — выдохнул он.
Через открытую дверь в гостиную врывался морозный воздух.
Но Фефа не двигался, застыл в дверях как истукан, оглядывая разобранный стол, гостей в креслах и огонь в камине.
— Давай выйдем, говорю же, — более твёрдо повторил Адам, беря его за руку.
Борис Крайнев допил свой ликёр и осторожно поставил его на столик. Адам ещё жёстче сжал левое предплечье Фефы, и это вывело его из странного оцепенения. Он освободил руку резким движением, отступил на шаг и, как фокусник, выхватил правой рукой оружие из бокового кармана куртки.
Тамара бросила испуганный взгляд на мужа, но тот не увидел его, поглощённый видом револьвера.
— Предупреждаю! Без глупостей! — заорал Фефа. — А то я могу и шмальнуть! Не премину!
И, развернувшись к Адаму, зло бросил:
— Не надо было меня ментам сдавать!
— Ты что несёшь, кто тебя сдал? — удивлённо парировал Адам.
— Сдал, ты сдал, сука, я знаю!
Вера прикусила губу в ожидании реакции мужа.
Левой рукой Фефа захлопнул входную дверь и стал медленно вдоль стены обходить длинный стол за спинами сидящих, наставив револьвер на них и внимательно рассматривая каждого. Видимо, не мог сообразить, которая из двух женщин Вера Борейко.
— Отгадайте, что мне нужно? — в его срывающемся голосе смешались волнение и злость. — Мне нужны бабки! Много бабла, чтобы свалить отсюда как можно дальше! И это нормально!
— Убирайся к чёрту! — Адам начал терять терпение. — Проваливай, если не можешь разговаривать по-людски!
Ему вдруг стало всё равно, что подумают о происходящем его гости. Так или иначе, им в общих чертах было известно, чем раньше занимался хозяин дома, и от этого они не меньше его уважали и не меньше любили бывать в его доме.
— Ты слышал, что я сказал? — повторил Адам более миролюбивым тоном.
— А я сказал, что мне нужно бабло и считаю, что это нормально, — ответил Фефа, тоже снижая тон и как бы приглашая гостей в свидетели.
В дверях кухни возникла и замерла Тамара, поднос с чашками кофе и печеньем мелко дрожал в её руках. В этот момент Борис Крайнев, который сидел ближе всех к Фефе, провёл рукой по своему колену и, резко выбросив её вверх, попытался перехватить руку Фефы, чтобы разоружить его.
— Не надо! — крикнул Адам, но напрасно: Фефа моментально среагировал и изо всех сил ударил Бориса рукояткой револьвера в лицо. Тамара побледнела, увидев, как кровь брызнула из разбитой губы мужа. В ту же секунду, как бы нечаянно, Фефа выстрелил наугад, и пуля, пролетев в двух сантиметрах от головы Бориса и миновав стол, впилась в деревянную стену.
Адам бросился на бандита.
— Не трогайте меня! — заорал тот, направив на него револьвер. — Дайте мне уйти, суки!
Отступая к входной двери, он опасно размахивал револьвером. Адам ещё не успел понять, что собирается делать вторженец, как получил ответ: тот распахнул дверь и исчез в темноте. Адам захлопнул за ним дверь, повернулся к гостям и попросил Веру:
— Вызови врача!
Она не сразу сообразила, какого — дежурного врача из посёлка или друга Адама из прежних времен, и пошла на кухню звонить.
Адам с Тамарой занялись Борисом.
— Ничего страшного, пустяки, — повторял тот, — не надо врача… Бывало и похуже…
Адам плеснул ликёра в бокал и протянул Борису.
— Тогда на вот, прими… И прости меня, ради бога.
Борис поморщился, когда алкоголь попал на разбитую губу, но выпил его залпом, улыбнулся, и они с Тамарой направились к выходу. Вера вернулась в гостиную со словами:
— Врач сейчас подъедет.
Крайневы согласились подождать, и Тамара, присев на краешек кресла и дрожа всем телом, наконец дала волю слезам. Она первой увидела, как входная дверь открылась, и её глаза наполнились ужасом: на пороге снова возник разъярённый Фефа с револьвером в руке.
— Думаете, легко отделались? — выкрикнул он. — Я ещё вернусь, жлобы поганые!
Все разом обернулись на крик. Не пошевелился только Борис, прижимавший к губам салфетку. Свой выкрик Фефа сопроводил беспорядочной стрельбой поверх голов, и Тамара с плачем повалилась на пол, а Вера опустилась рядом с ней на колени. Лечь на пол решил и Борис, случайно задевший в движении скатерть,