Отголоски во времени - Джули МакЭлвен

Теперь

Она медленно отпила шампанское, смочив пересохшее горло, и оглядела гостей за длинным столом, покрытым льняной скатертью. Свободных стульев этим утром было больше, чем занятых, и Кендру это вполне устраивало. Она опасалась пышной церемонии, где у присутствующих титулов окажется больше, чем названий в каталоге Библиотеки Конгресса. Иначе и не бывало, если выходишь замуж за маркиза Сатклиффа, племянника и наследника могущественного герцога Элдриджского. К её приятному удивлению, свадьбы в эту эпоху — если речь не шла об особах королевской крови — обычно проходили скромно, в кругу семьи и близких друзей.

Семьи у неё не было. Её родители, доктор Карл Донован и доктор Элеонора Янке, ещё даже не родились.

Большинство людей собрались у старой каменной церкви: жители деревни Элдридж стояли вдоль мощёных улиц, пока Кендра и Алек обменивались брачными клятвами. Затем они приветствовали маленькую свадебную процессию, отправившуюся обратно в замок к завтраку.

Компания за столом собралась весьма необычная. Даже Кендра понимала, насколько необычная. По одну сторону сидели сестра герцога Элдриджского, леди Кэролин Этвуд, и её дочь, леди Мэри Баллинджер. Леди Мэри приехала из Камбрии по настоянию матери. Кендра подозревала, что дочь позвали исключительно для того, чтобы держать наготове нюхательную соль, если графиня упадёт в обморок от ужаса перед необходимостью принять в славное семейство Кендру — американку без родословной и светских манер. Одному Богу известно, сколько раз леди Кэролин предупреждала племянника, призывая его одуматься.

Рядом расположились леди Ребекка и её родители, лорд и леди Блэкберн. Люди сперва замечали красивые каштаново-рыжие волосы Ребекки, но вскоре их внимание приковывали оспины, оставшиеся на лице после перенесённой в детстве болезни. Никто, разумеется, не видел ни ума, светившегося в васильковых глазах, ни силы духа, с которой она вскидывала подбородок и расправляла плечи. Пламенная почитательница ранней защитницы прав женщин Мэри Уолстонкрафт, Ребекка без колебаний приняла необычное поведение Кендры. Хотя Кендра так и не открыла ей свою самую тщательно охраняемую тайну — то, что она путешественница во времени, — всё же считала её подругой. По сути, одной из немногих подруг за все века её жизни.

На противоположной стороне стола сидели гости самой Кендры: доктор Итан Мунро, Сэм Келли и Финеас по прозвищу Финн Малдун. Лишь доктор Мунро смотрелся естественно среди шёлков и тонких сукон аристократов. Это был представительный мужчина пятидесяти с небольшим лет, с серебристой гривой волос, стянутых в старомодную косицу, и контрастно-чёрными бровями. Умные серые глаза глядели сквозь круглые очки в золотой оправе, сидевшие на орлином носу. Изгоем общества его делала не внешность, а профессия: некогда практикующий врач, он теперь руководил в Лондоне анатомической школой.

Сэм и Малдун, напротив, пришли в лучших воскресных костюмах, но грубоватые шерстяные ткани и твид безошибочно выдавали их происхождение из рабочего сословия. Оба сидели чуть ближе друг к другу, словно подсознательно искали утешения в присутствии товарища.

Кендра едва сдержала улыбку. Забавная ирония, если учесть, что Сэм был сыщиком с Боу-стрит — тогдашним подобием полицейского детектива, — а Малдун репортёром газеты «Морнинг кроникл»

— Миледи? Э-э… миледи?

— Кажется, Хардинг обращается к вам, дорогая, — прошептал герцог Элдриджский, склонившись к ней. В голубых глазах его искрилось веселье.

Кендра обнаружила, что невозмутимый дворецкий герцога стоит возле неё с бутылкой шампанского.

— О! Я больше не Кендра Донован. Теперь я маркиза Сатклифф. Господи всемогущий!

— Не желаете ли ещё шампанского, миледи? — повторил Хардинг.

Кендра взглянула на хрупкий бокал в своей руке. Тот опустел. — Э-э… да, спасибо.

Дворецкий сохранил бесстрастное выражение лица, разливая вино, но Кендра сразу поняла свою оплошность. Маркизе не полагалось благодарить слугу за исполнение обязанностей.

Она следила, как пузырьки шампанского пенятся у самого края бокала. Она сама решила остаться здесь, в этом времени, — если только портал, открывшийся месяц назад, не был плодом воображения. И всё же понимала: по-настоящему своим человеком в мире жёстких правил и сословных границ ей никогда не стать.

— Скоро мы уедем, моя милая.

Кендра посмотрела на зеленоглазого мужчину по другую сторону от себя. Алек, маркиз Сатклифф. Её муж. Причина, по которой она решила остаться в эпохе, которой не принадлежала, потому что мысль о жизни без него стала невыносимой. Любовь пришла неожиданно, не всегда была желанной, но оказалась слишком сильна, чтобы её отрицать. И Кендру до сих пор поражало не только то, что она полюбила его, но и то, что он ответил ей тем же.

Золотые искорки в его тёмно-зелёных, лесных глазах этим утром проступали особенно ярко, точно тлеющие угольки под тенью густых чёрных ресниц. Чувственные губы на худощавом красивом лице медленно изогнулись в улыбке. Под взглядом мужа Кендра ощутила, как теплеют щёки, а кровь бежит быстрее.

В прежней жизни она была вундеркиндом, результатом родительского эксперимента в области евгеники, а затем агентом ФБР. Она не

Она приподняла бровь, хотя дыхание слегка сбилось. — Пытаешься меня успокоить?

Его улыбка стала шире. — Возможно. — Он взял её руку и коснулся костяшек пальцев поцелуем, лёгким как взмах крыльев бабочки. — А может быть, напоминаю самому себе, что следует набраться терпения. Скоро ты будешь принадлежать только мне. Ты сделала меня счастливейшим из людей.

— Я выбрала тебя, — прошептала она, наклонившись ближе и заглянув ему в глаза. Взгляд Алека потемнел: он вспомнил ночь, когда она произнесла эти слова. Тот миг, когда она наконец решила отпустить прошлое — своё будущее

— Мы выбрали друг друга, — тихо ответил он.