Искатель, 2010 № 09 - Журнал «Искатель»

— Однако! — сказал Ассур, с удовольствием наблюдая за Алимптой, которая с большим аппетитом и безо всякого жеманства за обе щеки уплетала рулет. — Не заказать ли нам чего-нибудь еще?

— Конечно, — отозвалась она, — еще абсента!

Веселье и всеобщее оживление в зале все нарастало. То здесь, то там кто-нибудь уже вскакивал со своего места и с визгливым гиканьем пускался в пляс. Одна из дам-картежниц бросила карты и, с некоторым трудом взобравшись на стол, принялась демонстрировать стриптиз; тело ее было до того мускулистым, что она походила на переодетого мужика. Впрочем, скоро выяснилось, что это не так. Со всех сторон неслись пьяные выкрики, зычное ржание, залихватские посвисты, тосты и здравицы:

— Гспда! За пана Жлобу! Да здрств-в-всуе... здрас-с-с... Виват пану Жлобе!

— Виват!!! Виват запевале! Соловью нашему, пану Жлобе, виват!

— Йиха-ха-ха-ха!

— Человек! Еще абсента за наш столик! Быстр-р-ро!!!

— Эх, жги, сердешный! Наяривай!

— Nuns est bibendum!

— Выпьем, братцы! Угощаю! Эй, Томаш-подлюка, не отлынивай! Засохнешь!

— Завянешь!

— Скукожишься!

Ассуру казалось, что все вокруг постепенно сходят с ума, погружаются в изумрудно-зеленый омут безумия. То и дело кто-нибудь со стуком валился под стол; сбросившая стеснявшие ее одежды мускулистая дама подхватила двух расхристанных господ и с гортанным хохотом волокла их куда-то в угол; те истошно визжали и упирались. Рядом какой-то толстяк, глядя на них, заходился истеричным смехом и медленно сползал со стула; все его студенистое тело содрогалось в конвульсиях от нерестильной дрожи. «Соловей» и местный запевала пан Жлоба непрестанно ревел мощным, надтреснутым басом, изображая трубы Страшного Суда. «Похоронные агенты» спали уже все втроем, заливисто похрапывая и ворочаясь среди объедков и опрокинутых бутылок. Сейчас они напоминали уже не воронов, а трех черных, отравленных дустом тараканов.

Насыщенный табачным дымом и этиловыми испарениями воздух стал едок и оглушал, будто настой морфина. Ассуру сделалось жарко, он взял Алимпту за руку и вопросительно посмотрел на нее. Она понимающе кивнула, поднялась из-за стола, и они быстро направились к выходу.

Ночной воздух ворвался в его легкие прохладной живительной струей. Ассур глубоко и облегченно вздохнул, с легким недоумением оглянулся на покинутый ими кабак и спросил девушку:

— Неужели вы решаетесь ходить сюда одна?

— Когда как. Бывает, что и не одна.

— А, это с тем плечистым молодым хлюстом! Я видел вас с ним сегодня утром.

— Вы про Франца? — рассмеялась Алимпта. — Он мой кузен.

— Вот как? — недоверчиво проворчал Ассур. — Вы совсем не похожи.

Они успели пересечь освещенную фонарями площадь и свернуть в один из ведущих к колледжу переулков, когда услышали истошный женский визг и грубый хохот; звуки раздавались из ближайшей темной подворотни.

Ассур попросил Алимпту подождать, а сам крадучись проскользнул в подворотню. Представшая перед ним картина заставила его передернуться от отвращения: четверо подвыпивших юнцов прижали к стене верещащую от ужаса девицу и стаскивали с нее платье.

Он быстро подошел сзади к двум ближайшим, схватил их за волосы и резко столкнул головами. Оба без единого звука рухнули на землю. Два оставшихся недоуменно обернулись, увидели Ассура и, отпустив девушку, двинулись на него. У одного из них — самого здорового — в руке блеснул лазерный нож. Ассур молниеносным ударом в нос свалил первого и отскочил в сторону, уходя от светящегося клинка. Оставшийся на ногах здоровяк попытался достать его, удлинив лазер до максимума. Ассур, ожидавший этого, уже достал из кармана кастет и мгновенно метнул его в нападавшего. Кастет угодил тому точно промеж глаз, и негодяй грузно повалился навзничь, с хрустом врезался затылком в каменную стену и затих. Юнец, получивший удар в нос, заворочался, пытаясь подняться, и Ассур пнул его носком ботинка в висок. Вся экзекуция заняла не более двадцати секунд.

Освобожденная девица продолжала стоять у стены, всхлипывая и пытаясь привести в порядок разорванную одежду. Наконец она подняла голову и с благодарностью взглянула на Ассура. Вдруг взгляд ее переместился куда-то за его плечо, глаза расширились, она тихо взвизгнула и опрометью кинулась прочь.

Ассур медленно обернулся. Позади него стояла улыбающаяся Алимпта.

— Ты был великолепен, — невозмутимо сказала она, неожиданно переходя на «ты». — Но нужно уходить. Может нагрянуть полиция, а эти недоумки зашиблись прилично.

— Чего она испугалась? — спросил Ассур, когда они вернулись в переулок.

— Дура, — коротко констатировала Алимпта.

Не сговариваясь, они оба одновременно свернули на улицу, что вела к гостинице «У святого Флориана».

Когда они подошли к отелю, там не светилось ни одного окна. В пустынном холле было тихо, как в склепе. Старик портье крепко спал, и жирная зеленая муха деловито ползала по его сверкающей в свете ночника лысине. Только исполинский маятник древних напольных часов мерно и скрипуче отсчитывал удары.

Ассур нетерпеливо схватил ее за руку и увлек за собой, вверх по истертым ступеням старой лестницы.

В номере Алимпта первым делом подошла к минибару и после недолгих поисков вытащила бутылку абсента.

— Выпьем?

Ассур протянул ей тяжелые стаканы, и она плеснула в них на два пальца изумрудного зелья. Свет они не зажигали — комната тонула в струящемся из открытого окна лунном сиянии. Как только она поставила свой стакан на стол, он подошел и обнял ее, крепко прижав к себе гибкое и податливое тело. Через секунду она высвободилась и резким движением толкнула его на кровать.

Серебристое платье соскользнуло к ее ногам, она переступила через него и наклонилась над Ассуром.

Она не улыбалась, большие янтарные глаза смотрели серьезно и будто вопрошающе, брови были нахмурены; она пристально вглядывалась в него, наклоняясь все ниже... Ассур взял ее за плечи и нежно притянул к себе. Губы ее приоткрылись, обнажая мерцающие бледным перламутром зубы. Он почувствовал на лице ее жаркое, как у хищника, дыхание. Горячая волна подхватила его и понесла неведомо куда... Он что-то говорил ей, шептал какие-то слова, но сам не слышал их, слова возникали сами собой. Она отвечала сдавленными стонами и иногда — то ласково, то грубо — бормотала на неведомом ему наречии... Пространство вокруг них странно искажалось, стены таяли, убегая в иное измерение... Наконец комната исчезла, перестала существовать, время уплотнилось в единое, бесконечно длящееся мгновение, и стрелки часов, вздрогнув, остановились...

Потом она лежала рядом с ним на кровати, прекрасная и загадочная, как юная ведьма. Ассур смотрел на нее, на ее точеный и странно светящийся в лунных лучах профиль и ощущал какую-то счастливую опустошенность. Ему казалось, что он не в состоянии двигаться, будто все жизненные силы разом покинули его. Вдруг Алимпта открыла