Призрачный амбар - Джон Вердон
— Последнее место на земле, куда бы я поехала, — Нью-Йорк!
Гурни повернулся к говорившей за соседним столом: худющей женщине в выцветшем джинсовом комбинезоне, с хриплым голосом и сероватым лицом заядлой курильщицы.
— Там одни убийства да изнасилования. Ещё повезёт, если вернусь живой. А их политики — это же они всех заставляют делать прививки, которыми травят детей. Хотят из девочек делать мальчиков, из мальчиков — девочек, а наши деньги отдавать мексиканским наркоманам. В голове не укладывается.
Гурни с любопытством оглядел зал. Одни посетители явно чувствовали себя неловко, другие старательно сохраняли бесстрастные лица, третьи мрачно кивали в знак согласия.
Закончив ужин яблочным пирогом и кофе, Гурни купил в автомате у дверей кафе номер «Трай-Каунти стар» и вернулся к машине. Дождь прекратился; улица стала чёрной и блестящей. В облаках время от времени вспыхивали молнии, а следом с холмов на западе доносился раскат грома.
До начала экстренного собрания, которое Уилмот назначил в коммуне, оставалось время, и Гурни развернул «Трай-Каунти стар». На первой полосе, помимо заголовка «Дебаты переросли в насилие», красовалась большая фотография, вероятно сделанная кем-то из зрителей на телефон. На ней Иви Хаббл распыляла перцовый газ прямо в лицо Лукасу Поттсу. Подпись гласила: «Попало в кадр: разъярённая сторонница Уилмота напала на участника дебатов». На второй странице заголовок сообщал: «Политический форум взорвался дикими обвинениями». Далее приводились некоторые из прозвучавших реплик, причём самые резкие высказывания были набраны жирным шрифтом.
Это был образцовый пример провокационной журналистики в духе Страма. На чьей бы стороне ни стоял читатель, отобранные факты должны были лишь сильнее разжигать его враждебность к противникам.
На следующих страницах шли обычные для провинциальной газеты новости: споры о правилах землепользования на заседании местного совета, прибытие нового пастора в одну из церквей, даты предстоящих завтраков с блинами, устраиваемых клубом «Ротари», советы садоводам, повышения в должности сотрудников шерифского управления и предлагаемые поправки к муниципальным постановлениям.
В полицейской хронике перечислялись имена задержанных за вождение в нетрезвом виде, хранение запрещённых веществ, незаконное проникновение на чужую территорию, выписку необеспеченных чеков, нарушение общественного порядка и мелкие кражи.
Затем следовала страница «Письма наших читателей». Путаница с фактами, причудливая грамматика и даже душевные расстройства, похоже, не служили препятствием для публикации. Достаточно было злиться на кого-нибудь или на что-нибудь и гореть желанием высказаться.
Гурни отложил газету на пассажирское сиденье: зазвонил телефон. На экране высветилось название «Ранзак ренессанс корпорейшн».
— Гурни слушает.
— Мистер Гурни, это Дон Ранзак. Вы подняли немалую волну в нашем маленьком провинциальном пруду. — В его звучном баритоне не было той деревенской грубоватости, что слышалась на дебатах. — До меня дошло, что в некоторых ваших беседах всплывало моё имя. Поэтому я хотел бы с вами встретиться. Даже не просто хотел бы — сгораю от нетерпения. Информация из вторых рук бывает ненадёжной. А действия, основанные на ней, могут привести к прискорбным последствиям.
— И всё-таки к чему этот звонок?..
— Приглашаю вас на дружеский поздний завтрак и откровенный разговор. Ко мне домой, на озеро. Завтра в одиннадцать утра. Вам удобно?
— Дружелюбие и откровенность. Как тут устоять.
— Прекрасно. Завтра, ровно в одиннадцать. Буду ждать.
Гурни поехал на «экстренное собрание» Уилмота в коммуну «Синяя моль». Вечернее солнце опускалось в просвет между западными холмами и грядой свинцово-серых туч, заливая пейзаж косыми жёлтыми лучами. Ярко освещённая земля под тёмным небом создавала странное ощущение: всё привычное выглядело как на картине или во сне. Ухоженные белые дома в колониальном стиле с цветущей сиренью, ранние розовые соцветия рододендронов, дикие лиловые флоксы по обочинам дорог — даже ласточки, стремительно рассекавшие воздух в погоне за насекомыми, — казались нереальными. Красивыми и вместе с тем тревожными. Потом солнце скрылось за холмами, и странное ощущение рассеялось: всё снова стало обычным.
Когда он добрался до коммуны, уже сгущались серые ранние сумерки. На огороженной территории стояли несколько легковых машин, пикап и два минивэна. Его пропустила та же неулыбчивая женщина в камуфляже, которая дежурила у ворот во время прошлого визита. Стоило Гурни выйти из машины, как с крыльца ему помахала Санни Киш.
— Дэвид! Как раз вовремя! Я заняла вам место. Рядом со мной, — улыбнулась она. — Собираемся в комнате для медитации.
Она провела его через вестибюль в большое продолговатое помещение, где ещё вчера из всей обстановки были лишь сизалевые коврики на полу. Теперь коврики убрали, а посреди комнаты поставили кругом с дюжину складных стульев. Большинство уже заняли, но два явно придержали: к каждому сиденью прикрепили листок с выведенным витиеватым почерком словом «Занято». В воздухе стоял запах благовоний.
Санни указала на ещё один свободный стул по другую сторону круга: — Стюарт сядет вон там. Я подумала, вам захочется видеть его лицо.
Гурни пробормотал что-то похожее на благодарность и сел. Санни устроилась рядом, наклонилась к нему и, положив ладонь ему на руку, принялась рассказывать о собравшихся.
— Женщина справа от стула Стюарта — Фрэн Будлер. Её самая известная книга — «Вирус мужского превосходства». Она выступала за декриминализацию отцеубийства, и её после этого часто приглашали на ток-шоу. Рядом с ней Колби Олбрайт. Бросил корпоративное право и теперь бесплатно помогает людям. Играет на клавесине. Барокко в чистом виде. А рядом с Колби — Мэриан…
Мэриан Лейк встретилась взглядом с Гурни и тепло ему улыбнулась.
— Вы знакомы? — спросила Санни уже куда более прохладным тоном.
— Встречались в «Падшем ангеле».
— А. Ну ладно. Рядом с ней парень в панаме и оранжевых кроссовках — Джастин Клейборн. У него художественная галерея при мини-гостинице «Трёхцветный кот». А ещё у него есть настоящая трёхцветная кошка по кличке Тофу. Джастин ненавидит Дона Ранзака. Когда начинает о нём говорить, прямо слюной брызжет.
— А за что он его ненавидит?
— Они давно друг друга знают. Джастин гей, а Ранзак, по-моему, ещё в подростковом возрасте из-за этого его изводил. Он всегда был злобным сукиным сыном, особенно с теми, над кем мог издеваться. По другую сторону стула Стюарта сидят три сестры, с которыми вы уже познакомились, — Хармони, Рейнбоу и Астра.
С короткими рыжими волосами, зелёными глазами и в одинаковых льняных блузах они выглядели в точности так же, как во время встречи в приёмном отделении больницы.
— Женщина рядом с ними — Давола Сайкс, автор книги «Слушая папоротники». По названию можно подумать, будто она какая-то лесная фея, разговаривает с растениями. На самом деле она отчаянная защитница природы. Перед её домом стоят два огромных плаката: «Загрязнение природы