Призрачный амбар - Джон Вердон

— И продавать газеты?

— И продавать газеты! Ещё как!

Оба встали. Гурни направился к двери, но остановился.

— И последний вопрос. Я слышал, что полиция Гладстона решила не считать стрельбу в «Падшем ангеле» попыткой убить Уилмота. Всего лишь досадный случай вандализма. Что скажете?

— Скажу, что из этого выйдет чертовски хороший заголовок. Одни будут в восторге, другие возненавидят. Любовь и ненависть. На них мир держится. Прощайте, детектив Дэйв, и удачи вам. — Его ухмылка сделалась жёстче и потеряла весёлость. — Если задержитесь в Гладстоне, удача вам точно понадобится.

Когда Гурни вышел из здания, сверкнула молния, раскатился гром и обещанный ливень разошёлся не на шутку.

Дождь так хлестал по лобовому стеклу, что ехать было бы трудно. Гурни остался в «Аутбеке», пережидая грозу и думая о Джордже Страме.

Любовь Страма к скандалам казалась почти безумной, но Гурни понимал: необычно лишь то, насколько открыто тот в ней признавался. Страм был далеко не единственным владельцем СМИ, который наживался на тёмных чувствах людей. Зная, что кулачная драка привлекает больше зрителей, чем дружеское рукопожатие, многие так называемые новостные издания сознательно разжигали вражду. А если ради этого приходилось подливать масла в огонь — что ж, пусть.

По мнению Гурни, разжигание ненависти ради прибыли было одной из главных сил, разрушающих общество. Он с горечью сознавал и то, что никак не может повлиять на это явление. Как часто бывало в минуты досады, он заставил себя переключиться на задачи, которые хотя бы поддавались решению.

Первой на ум пришла простая проблема, которую можно было решить немедленно. Он проголодался, а через дорогу виднелось небольшое кафе. На вывеске в окне значилось: «Домашняя кухня Эллы». Дождь уже настолько ослаб, что Гурни сумел добежать от машины до дверей кафе, почти не промокнув.

Это было заведение из тех, где одни и те же местные жители регулярно собираются за одними и теми же привычными блюдами. В отличие от городских ресторанов, где люди стараются говорить так, чтобы их слышали только за своим столом, у Эллы беседовали открыто, порой весьма шумно, перебрасываясь репликами через весь зал. Гурни вошёл как раз посреди такого разговора, который, судя по всему, завязался из-за грозы.

Он устроился за маленьким столиком у переднего окна, взял заляпанное подливкой меню и, выбирая между тушёной говядиной и бифштексом по-солсберийски, невольно прислушался к оживлённой беседе вокруг.

— Помните, как два дня лило без остановки и прорвало плотину на Биркен-Хилл?

Говорил обветренный мужчина в джинсовом комбинезоне. Он сидел рядом с такой же обветренной женщиной, но обращался к большой компании за соседним столом.

— Такое забудешь! — отозвался тощий старик во фланелевой рубашке, в которую легко поместились бы двое таких, как он. — Камни с грязью снесло прямо на середину Мейн-стрит.

— Камни, грязь — и электричество тогда отрубилось, — подхватил мужчина за третьим столом. — Вот это и было хуже всего. Три дня без света, камнями забило канализацию, в магазине продукты портились. Вся эта гниль и вонища. Такое надолго запоминается.

— Конец света, не иначе, — сказала грузная женщина за тем же столом. Её симметричная причёска напоминала блестящий коричневый шлем для американского футбола. — Артур тогда свиней потерял. Вода унесла их прямо из хлева. Одну через три дня нашли на автомойке у Карла. Ну и месиво там было.

За отдельным столиком сидел мужчина с длинной жидкой бородой и сердитыми глазами. Он заговорил хриплым голосом: — Всё талдычат про это изменение климата, а ведь раньше погода была куда хуже. На пасхальные выходные снега по метр двадцать наваливало. За последние годы ничего подобного. Даже близко! А нам говорят: бойтесь за климат. Климат то, климат сё. Поневоле задумаешься, чего они там, чёрт возьми, добиваются.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Её нарушил старик в джинсовом комбинезоне: — А я помню метель, когда девятнадцатого мая навалило девятнадцать дюймов снега.

Женщина рядом с ним добавила: — Весь цвет на яблонях тогда побило. На грушах тоже. Сад Оззи едва не разорился. Лет тридцать уже прошло, наверное.

— Вот я про то и говорю, — заявил сердитый бородач. — Вся эта шумиха вокруг изменения климата — сплошная подстава. Кто-то в правительстве решил нажиться. Налоги задрать. Вот в чём вся суть. Попомните мои слова.

Снова наступила тишина. На этот раз её нарушила маленькая женщина с тихим голосом, сидевшая за большим столом: — Говорят, Южный полюс тает.

— И что? — огрызнулся сердитый мужчина. — Пускай себе тает, чёрт с ним! Уж лучше так, чем поднимать нам налоги и отсылать наши деньги чёрт знает куда. Называют это займами, но никто ничего не возвращает.

— Я с Кэлвином согласен, — послышалось из-за другого стола. — У нас тут своих забот хватает. Нечего наши деньги пингвинам посылать.

— Ещё как хватает, — подхватила официантка, подходя к Гурни. — Наш городок прямо в фильм ужасов превращается. Что вам принести?

Это была крупная женщина с мягкими чертами лица, в бесформенной одежде. В её круглых глазах читалась тревога.

Гурни улыбнулся: — Как у вас тушёная говядина?

— Элла готовит её лучше всех. Ещё никто не жаловался.

— Тогда её и возьму.

— На гарнир стручковую фасоль или горошек?

— Фасоль. — Пока официантка записывала заказ, он спросил: — А можно полюбопытствовать… Что вы имели в виду, когда сказали, что город превращается в фильм ужасов?

Она, похоже, обдумывала вопрос, а потом многозначительно посмотрела на него: — Может, вы мне сами расскажете? Вы же детектив.

— Так заметно?

— Лицо новое. В Гладстоне такие редко появляются. Если, конечно, не считать дачников на «Ауди», «БМВ» и прочих таких машинах. Глэмперы, как их называют. От слов «гламурные кемперы». Из города приезжают, делают вид, будто живут в походных условиях. Только «походные условия» у них — это большие юрты с отоплением, кроватями и модными маленькими солнечными генераторами. Думают, будто так «возвращаются к природе». Представляете? — Она покачала головой с добродушным недоумением. — Но вы на них не похожи. И потом, слухами земля полнится.

— И что обо мне говорят?

— Что вы приехали охранять Уилмота и, может быть, выяснить, что случилось с Иви Хаббл и Кэй Элиот.

— А ещё?

— Говорят, вы крутой сыщик из самого Нью-Йорка, убийства расследуете. — Название города она произнесла так, словно речь шла об атомной станции, на которой произошла утечка радиации.

— И как люди относятся к моему приезду?

— Смотря кого спросить.

— И от того, как они относятся к Уилмоту, тоже зависит?

Она вроде бы собралась ответить, но вместо этого сказала: — Пойду передам заказ на говядину, пока всю не разобрали. — Она пересекла зал и скрылась на