В группе риска - Стелла Римингтон

– Мне бы хотелось узнать, какого рода соглашение связывало вас с Рэем Гантером, – тихо произнесла она.

Перегрин задумчиво склонил голову. Лиз заметила, что его волосы серо-стального цвета завивались над ушами.

– О каком именно соглашении идет речь? Если вы имеете в виду соглашение, по которому он держал свои лодки на пляже, у меня сложилось впечатление, что мы подробно все обсудили в прошлый раз, когда вы приходили сюда с вашими коллегами.

Значит, подумала Лиз, они не возвращались.

– Нет, – сказала она. – Я имею в виду соглашение, по которому Рэй Гантер ночью доставлял на берег незаконные грузы, а вы согласились смотреть на его дела сквозь пальцы и делать вид, будто ничего не замечаете. Сколько платил вам Гантер за то, что вы не обращали внимания на его занятия?

Улыбка Перегрина стала скованной. Патрицианская маска словно застыла.

– Не знаю, откуда вы черпаете ваши сведения, мисс… м-м-м, но мысль о том, что у меня могут быть криминальные отношения с таким человеком, как Рэй Гантер, откровенно говоря, абсурдна. Позвольте спросить, что… или кто… привел вас к такому странному выводу?

Лиз достала из портфеля два распечатанных листа.

– Позвольте рассказать вам кое-что, мистер Лейкби. Рассказать о женщине, которую в определенных кругах называют Маркизой, хотя ее настоящее имя – Доркас Гибб…

Перегрин молчал. Выражение его лица не изменилось, только краска отлила от лица.

– Уже несколько лет Маркиза является владелицей скромного заведения в Шеперд-Маркет, на трассе W-1, где она и ее служащие занимаются… – она сверилась с распечаткой, – приучением к порядку, доминированием и телесными наказаниями.

Перегрин по-прежнему молчал.

– Три года назад на ее заведение обратило внимание Управление налоговых сборов. Похоже, мадам Маркиза лет десять или даже больше не платила налог с доходов. Должно быть, это выскочило у нее из головы. Поэтому УНС попросило о помощи полицию нравов. Полиция нравов устроила облаву. И угадайте, кого – вместе с известным адвокатом и популярным парламентарием от «Новых лейбористов» – они нашли привязанным к снаряду для порки, с резиновым кляпом во рту и брюками, спущенными до лодыжек?

Взгляд Перегрина стал ледяным. Он плотно поджал губы.

– Уважаемая, моя личная жизнь – это мое дело, и я не желаю, повторяю, не желаю, чтобы меня шантажировали в моем собственном доме! – Он встал с дивана. – Будьте любезны немедленно уйти.

Лиз не двинулась с места.

– Я не шантажирую вас, мистер Лейкби, а спрашиваю о подробностях ваших коммерческих отношений с Рэем Гантером. Наша беседа может пройти легко или тяжело. Легкий способ подразумевает, что вы расскажете мне все по секрету; тяжелый способ включает арест по подозрению в соучастии в организованной преступной деятельности. А учитывая, что, как нам всем известно, полиция и желтая пресса регулярно обмениваются сведениями…

Перегрин смотрел на Лиз сверху вниз без всякого выражения. Она не отводила взгляда. Постепенно воинственность и надменность покинули Лейкби. Он медленно опустился на диван и ссутулился.

– Но, если вы работаете с полицией…

– Я работаю не совсем с полицией, мистер Лейкби. Я работаю параллельно с ними.

– Значит… – Он настороженно прищурился.

– Не думаю, что вы делали что-то хуже того, что брали деньги у Гантера, – тихо ответила Лиз. – Но должна вам сказать, что сейчас на кону стоит вопрос национальной безопасности, а вы, не сомневаюсь, не хотите нарушать безопасность государства… – Она помолчала. – Итак, о чем вы договаривались с Гантером?

Лейкби уныло посмотрел в окно.

– Как вы верно подметили, я закрывал глаза на его ночные приходы и уходы.

– Сколько он вам платил?

– Пятьсот в месяц.

– Наличными?

– Да.

– А в чем заключались эти его приходы и уходы?

Перегрин вымученно улыбнулся:

– В том же, в чем они заключались много сотен лет. Здесь побережье контрабандистов. Так было всегда. Чай, бренди из Франции, табак из Нидерландов… Когда в портах Ла-Манша и в кентских болотах стало слишком опасно, грузы стали выгружать здесь.

– Значит, именно это они выгружали? Выпивку и табак?

– Мне так сказали.

– Кто? Гантер?

– Нет. На самом деле я договаривался не с Гантером. Был еще один человек, чьего имени я так и не узнал.

– Митч? Его звали Митч или как-то в этом роде?

– Понятия не имею. Повторяю…

– Как вам платили?

– Деньги оставляли в запирающемся шкафчике на пляже. В сарае, где Гантер держал свои рыболовные снасти. У меня был ключ от висячего замка.

– Итак, если не считать этого второго человека, больше вы ни с кем не встречались и никого не видели?

– Никогда.

– Опишите, пожалуйста, того второго человека.

Перегрин задумался.

– Он казался… вспыльчивым. Бледное лицо, бритая голова, как у скинхеда. Как у тех собак, которых призывают убивать за то, что они кусают детей.

– Как вы с ним познакомились?

– Дело было года полтора назад. Анна уехала на целый день в город, и они с Рэем Гантером подошли к дому. Он сразу спросил, хочу ли я получать по пятьсот фунтов первого числа каждого месяца за то, что мне ничего не придется делать.

– А вы?

– Я сказал, что подумаю. Он не просил меня делать ничего незаконного. На следующий день он позвонил мне, я сказал «да», и первого числа следующего месяца деньги лежали в шкафчике, как он и обещал.

– И он особо оговорил, что они привозят табак и спиртное?

– Нет. Он сказал, что они продолжают местную традицию и пытаются обвести вокруг пальца акцизных чиновников.

– Его слова вас не смутили?

Лейкби удобнее развалился на диване.

– Нет. Буду с вами совершенно откровенен, его слова меня не смутили. НДС становится настоящим бедствием, если у вас такой большой дом; если Гантер и его приятель заставляли таможенников побегать, я желал им удачи.

– Что еще вы можете мне рассказать? Например, о его транспортных средствах. О судах, с которых они забирали товар?

– К сожалению, ничего. Я чтил свою часть сделки и держал глаза и уши закрытыми.

Чтил, подумала Лиз. Подходящее слово!

– И ваша жена никогда ничего не подозревала?

– Анна? – Лейкби снова набычился. – Нет, с какой стати ей что-то подозревать? Время от времени она слышала шум ночью, но…

Лиз кивнула. Второй человек – наверняка Митч, кем бы он ни был. Митч разозлился на Гантера, когда тот заговорил с Черисс о контрабандных сигаретах, потому что им с Рэем приходилось скрывать нечто более серьезное. Гантер явно вел себя неосторожно, и в целом его нельзя было назвать идеальным сообщником. Однако, как владелец лодок, хорошо знающий местные течения и мели, он наверняка играл важную роль в операции.

Удастся ли Фрэнки Феррису разузнать что-нибудь о Митче? Судя