Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»
В этот момент второй мудрец, с изможденным лицом инквизитора, грубо выхватил свиток из рук патриарха и продолжил: «...когда он, не будучи женой и мужем, тьмой и светом, породил Демиурга огня и пневмы, тотчас божественный Логос воспрянул из нижних стихий в чистую часть мироздания и, совокупившись с Нусом-Демиургом и воссоединившись с властями огдоады, породил костную материю, а вместе с ней — семь предвечных эонов, сильных в своей первозданной чистоте, охвативших Вселенную круговращением своих сфер. Семь эонов породили гармонии семи архонтов, обоеполых и устремленных ввысь. Семь архонтов, совокупившись с собственным естеством, породили семь дэймонов Творения, составляющих его сущность. Им же имена суть — Музалоф, или Владыка Лиц, вышедший из могильной ямы памяти; Эфемемфи, или Глотающий Тени, вышедший из пещеры удовольствий; Орооррофос, или Процветающий в Пламени, явившийся из жертвенника желаний; Аармуриам, или Разрушитель, явившийся из места казни чувственности; Амиорпс или Свирепый Ликом, вышедший из Страны Молчания; Блаомен, или Владыка Страха, явившийся из Темноты; Уриэль, или Не-Дающий-Остаться-В-Живых, вышедший из места бойни. Эти последние, возревновав к совершенству семи архонтов, извратили собственное естество, помрачив тем самым свет бессмертного Творения...»
Тут свитком вновь завладел седобородый, а после они оба так и продолжали говорить, поочередно завладевая пергаментом и то и дело перебивая друг друга:
— И у первых врат встретил меня дэймон Музалоф, именуемый — Владыка Лиц, вышедший из могильной ямы памяти. И я спросил его: «Владыка, отчего довлеет надо мной Дух Обманчивой Смерти?» Тогда он сказал: «Великая Память Плеромы, та, что вступила в первозданную Тьму, сдвинув основания Хаоса, — она пробудила семя рода совершенного, и мысль его, и вечный свет бессмертного Творения. Когда же узнал я, что все роды Творения сделались через то способны мыслить, то пожелал я схватить их мысль, не ведая, что они выше меня в мысли и что я не могу схватить их. И я держал совет со своими властями и силами, и мы вместе совершили совокупление с Софией, и вместе породили Постыдную Судьбу. И она тягостна и сильна, та, с которой соединены все роды Творения по сей день. Ибо от этой Судьбы происходят все оковы забвения, и незнание, и всякая тяжкая заповедь, и великие страхи. И стало все Творение слепым, так что они не могли более познать того, что выше их, и того, откуда они. И раскаялся я из-за всего, что стало существовать через меня...
— И у вторых врат встретил меня дэймон Эфемемфи, именуемый Глотающим Тени, что вышел из пещеры удовольствий. И я спросил его: «Владыка, для чего дана власть надо мной Духу Обманчивой Смерти?» Тогда он сказал мне: «Величие Света Пронойи наставило все роды бессмертного Творения, оно даровало великое знание всякому семени. Когда же узнал я, что всякое семя Творения сделалось через то способно мыслить, то пожелал я принести Тьму во все роды Творения. И держал я совет со своими силами и властями, и послал их во все роды Творения, дабы они могли возбудить семя их для наслаждения. И так был создан Дух Обманчивый. И наполнилась душа творения Духом Тьмы, и совратил он все роды Творения, сбив их с пути многими обманами. И старели они, не имея досуга, и умирали, не найдя истины. И так все Творение было порабощено навеки. И основания Хаоса сдвинулись. И раскаялся я из-за всего, что стало существовать через меня...
— И у третьих врат встретил меня дэймон Орооррофос, именуемый Процветающим в Пламени, явившемся из жертвенника желаний. И я спросил его: «Владыка, как обрел силу надо мной Дух Обманчивой Смерти?» Тогда он сказал мне: «Метропатор, тот, кто богат своей милостью, Дух в каждой форме, то есть Эпинойя света, — он наполнил все роды бессмертного Творения частицами Девственного Света, даровав всякому семени дар познания. Когда же узнал я, что всякое семя Творения сделалось через то способно мыслить, то пожелал я наполнить лицо мое светом завершения их эона...
Внезапно окрестности огласил громкий петушиный крик, над вершинами красных скал блеснули первые лучи восходящего солнца, и немедленно вся явившаяся Ассуру картина — и оба мудреца, и группа людей во многоцветных одеяниях, и самый храм из белоснежного мрамора — задрожала, подобно пустынному миражу, стала расплываться, меркнуть, а вскоре исчезла вовсе.
На нунция же, вероятно от занудных речей мудрецов, вновь напала зевота. Какое-то время он пытался бороться с неодолимой сонливостью, но потом повалился прямо на землю и моментально уснул.
И приснилось ему, что он присутствует на заседании Дальней Думы. «Почему Дума? При чем тут Дума? — недоумевал Ассур. — Сроду никакого отношения к этой Думе не имел, а вот снится же!»
Но дело было даже не в самом том факте, что приснилось ему это чертово заседание, а в том, как оно приснилось. Вот что настораживало.
Привидевшийся Ассуру думный зал не являл собой ничего необычного и был совершенно таким, как его показывают в новостных программах. Необычным было другое: все кресла этого зала и самый президиум занимали отнюдь не люди в строгих костюмах, а звероподобные лохматые гоминиды! Впрочем, приглядевшись, дознаватель понял, что некоторые особи имели вполне человеческий облик, лишь одеты были в звериные шкуры.
Ассур оказался в зале, видимо, в самый разгар дебатов по вопросу об ограничении миграции. С трибуны выступал невысокий, но очень коренастый гоминид с массивной головой, покатым лбом и маленькими глазками, почти не видными под резко выступающими надбровными дугами.
— Итак, господа депутаты, заканчивая свою речь, я выражаю надежду на то, что все вы меня поддержите и правительству наконец будут даны указания о принятии строгих и незамедлительных мер для ликвидации нелегальной миграции! Но напоследок я желал бы затронуть еще один крайне болезненный вопрос: идя навстречу пожеланиям нашего уважаемого Преемника, мы в свое время сделали исключение для питекантропов и австралопитеков, сняли всякие ограничения для их въезда в страну. И что мы сейчас имеем? Питекантропы — те хоть в строительстве заняты да дворы подметают, но все наши рынки буквально оккупированы и кишат этими черномазыми перекупщиками-австралопитеками! Среди продавцов не встретишь ни одного исконного кроманьонца или даже нашего брата неандертальца! Разве это порядок? А теперь господин Преемник вносит законопроект о ровно таких же льготах для корейских и гейдельбергских Homo erectus, о которых лишь одна слава, будто