Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН

«Мне очень жаль, сэр. Я разжигал уголь для комнат по порядку, но у меня закончилась одна растопка. Надеюсь, вы сможете меня понять».

Оценив его лицо, я понял, что парень был на пять или шесть лет младше меня, но я знал, что должен говорить с ним вежливо, поскольку я сын владельца этого дома. Достоинство моей матери и моё положение человека, готовящегося к государственному экзамену, также требовали этого. Парень посмотрел на меня, выдувая кольцо дыма в форме пончика.

«За определённую цену я могу простить всё», — сказал он.

Он закутался в одеяло и испустил звук, не заботясь, слышу ли я. Я был не в восторге от его грубого поведения, но не мог разозлиться, когда виноват был сам. К тому же я боялся, что буду выглядеть жалко, пытаясь научить его хорошим манерам, когда я сам готовился к экзамену, но даже не мог прочитать названия его книг.

«Какая должна быть адекватная цена?» — спросил я.

Он смял окурок в полную пепельницу и улыбнулся.

«Через час или два в других комнатах будет невыносимо жарко, а я буду здесь, в этом холоде. Я говорю вам: не позволяйте мне замёрзнуть».

«Если хотите, можете использовать мою комнату», — предложил я.

Он выдернул нитку из одеяла и пропустил её между зубами, как зубную нить, удаляя при этом налёт. Я нахмурился.

«Не хочу», — сказал он. «Мне нравится эта комната. Мне нужно немного тепла тела. Тёплое тело, чтобы залезло под это одеяло и согрело меня до тридцати шести с половиной градусов».

Подумав, что он шутит, я рассмеялся. Я смеялся некоторое время, прежде чем снова посмотрел ему в глаза и увидел, как они блестят, как утренняя звезда. Он действительно хотел моё тело.

В то утро, пока мама не позвала нас вниз своим громовым голосом: «Идите есть, сорванцы!», парень из резерва держал меня в своих объятиях, и мы обменивались теплом тела. Теперь не поймите меня неправильно. Мы не ласкали друг друга и не вели никаких странных разговоров. Мы глубоко размышляли о женщинах, пока он смотрел на мой затылок, а я смотрел на его пепельницу — вот и всё.

«Эй. Что для тебя значит женщина?»

Его тёплое дыхание коснулось моих волос, вызывая лёгкое покалывание.

«Животное, которое становится философом в течение трёх-семи дней каждый месяц», — ответил я. Это были мои искренние мысли. Ещё в университете, когда девушка вдруг начинала истерику, все парни из её курса шёпотом говорили друг другу за её спиной: «У неё сейчас эти дни или что?» Девушки сами отмечали этот день в своих дневниках красным кружком, а затем куда-то исчезали с маленькой сумочкой, как будто у них была тайная встреча, чтобы вернуться с хмурым видом. Если мы спрашивали их: «Хотите поиграть в боулинг?», наши коллеги-девушки отвечали лишь расплывчатым вопросом: «В чём смысл всего этого?», прежде чем уйти с другими девушками. «В чём смысл всего этого?» — это был вопрос, который, казалось, задавали только философы или девушки во время менструации.

Мужчины не задумывались о смысле жизни ни в один из трёхсот шестидесяти пяти дней в году. И у нас не было сумочек или маленьких дневников, в которых мы могли бы отмечать дату красным. С кем сегодня поиграть в бильярд? Стоит ли завтра пойти в Мёндон и попытаться познакомиться с девушками? Или просто выпить? Это были пределы наших забот как мужчин. По крайней мере, так было в моё время в университете.

«Я думаю, женщины — это животные, которым нельзя доверять», — сказал этот парень. «Сократ однажды сказал: "Не доверяйте женщине, когда она плачет, потому что это её природа — плакать, когда она хочет добиться своего". Вы доверяете женщине, когда она плачет?»

Видел ли я когда-нибудь, чтобы женщина плакала? Я задумался на мгновение, но не смог вспомнить ни одного случая. Я встречался только с одной девушкой, студенткой нашего факультета, на год старше меня, и это длилось всего два месяца, но я помню её как заядлую пьющую и странную девушку, которая засыпала от непрерывного смеха, когда была пьяна. Однажды, когда она потеряла сознание, я отвёз её в гостиницу, чтобы она пришла в себя, но когда она немного очнулась, она заставила меня делать военные упражнения, которые изрядно испортили мои колени, а затем выгнала меня на улицу в одних трусах. Слухи об этом распространились по университету, и я фактически был дисквалифицирован от того, чтобы когда-либо серьёзно пытаться встречаться с другими девушками.

«Вас когда-нибудь бросала девушка?» — спросил парень.

Каждый вопрос, который он задавал, касался фальшивых слёз женщин, их бесконечной кокетливости и результатов исследований, которые утверждали, что привязанность женщины к мужчине пропорциональна финансовой состоятельности этого мужчины. Учитывая всё это, я подумал, что он, несомненно, недавно пережил разбитое сердце или был потрясён холодной и безжалостной отвергнутой любовью. Возможно, он тосковал по нежному прикосновению женщины и затащил меня — парня, настолько бледного, что выглядел так, будто никогда не видел солнца, — в качестве замены.

«Любовь — это единственное чувство, от которого люди должны избавиться. Разве сейчас нет убийств и ссор между друзьями и братьями и сёстрами из-за любви? Мы можем размножаться без любви, так зачем тратить время на такое ненужное чувство?»

Я не думал, что он был полностью неправ. На самом деле, если бы любви не было, казалось бы, что настоящему миру был бы достигнут покой. Без любви браки тоже бы исчезли, и тогда мне бы больше не приходилось слушать, как моя мать на меня кричит, говоря: «Какая девушка с мозгом птицы захочет такого тупого панка, как ты? Чёрт возьми, балбес. Ты бы сжёг себе яйца на костре».

«Кажется, вы говорите, что без таких вещей, как любовь или брак, нам всем могло бы быть лучше».

«Я сказал, что любовь — это ненужная эмоция, конечно, но я никогда не отрицал ценности брака. Мы должны избавиться от стереотипа, что браки должны заключаться между людьми, которые любят друг друга. Брак — это система, с помощью которой неполные люди становятся целостными. Они зарабатывают вместе и достигают общих целей, у них рождаются дети, и они позволяют миру продолжаться, но влюбляться — это то, чего им не следует делать. Брак без любви — это самый искренний и прекрасный союз, который только может быть».

Его голос звучал по всей комнате, как у профессионального оратора. Когда его волоски на ногах и рукава рубашки касались моей