Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН

Пьяный парень, у которого теперь была мокрая задница, вдруг подскочил и бросился к Бёнпалю. Пьяный парень уже едва мог контролировать своё тело, и дважды он опустился на колени и пополз к палубе, где Бёнпаль полз, едва успев добраться туда и схватить его за воротник.

«Что? Ты говоришь, что учился на медицинском факультете? Я выяснил, что ты не только трижды провалил вступительные экзамены, но и решил, что этого недостаточно, и ещё дважды провалил их, чтобы наверняка. Видимо, твои родители устали от твоих выходок и заставили тебя пойти в армию, но что ты говорил своей сестре? Что ты готовился стать врачом общественного здравоохранения?»

Теперь, когда я об этом думаю, я никогда не слышал, чтобы Бёнпаль упоминал свой возраст. На самом деле я не знал его имени до сегодняшнего дня, и мы всегда просто обращались друг к другу «эй». Оказалось, ему было столько же лет, сколько и мне. И, к тому же, я неправильно предположил, что он учится на философском факультете, потому что он постоянно упоминал философов, но и это оказалось неверно. В тот день Бёнпаль впустил пьяного парня в свою комнату и уложил его спать. Пьяный парень, который проснулся только после наступления темноты, успокоил свой желудок супом из ростков, который приготовила моя мама, избил Бёнпаля и ушёл.

Позже Бёнпаль женился на Ли Окдже, девушке, которая, казалось, никогда не пропускала ни одного приёма пищи. Будучи ничтожеством, он собрал свои вещи и сбежал из общежития возле национального университета в наше общежитие ночью, когда узнал, что Ли Окджа беременна. И теперь он успешно оказался в таком безлюбовном браке, в который, как он считал, верил. Но наша первоначальная цель исследования — выйти замуж без любви ради всемирного мира — сошла на нет. И всё это из-за другой женщины по имени Пак Сохва.

В нашем общежитии не было женщин. Большинство студентов, стремящихся в университет, известный своим инженерным факультетом, были мужчинами, а студенческие медсёстры предпочитали жить в общежитиях только для девушек, а не в общежитии, полном сомнительных личностей. Но когда Бёнпаль ушёл, Сохва появилась, намереваясь переехать в его комнату.

«Комната очень маленькая. К тому же с потолка сыпется пыль, и здесь ужасный сквозняк. Абсурдно брать восемьдесят тысяч вон за такую комнату. Я заплачу семьдесят тысяч».

Моя мама, которая почти никогда не сдавала комнату в середине семестра и которая была шокирована тем, что увидела студентку в общежитии впервые, машинально приняла её предложение. Конечно, другие жильцы не могли знать, что она получает скидку. Я стоял рядом с Сохвой, подбегая, чтобы помочь ей с сумками, и вытирая пол в её комнате. Я до сих пор помню, как моя мама наблюдала за мной, тихонько ворча и отворачиваясь.

«Я позабочусь об одежде», — сказала Сохва. «Ты можешь поставить эти учебники туда».

Учебники, которые она достала из своей сумки, в основном были связаны с индустрией моды, с такими названиями, как «Исследования культуры костюма» и «Определение моды». Это было моё первое знакомство со студенткой, изучающей дизайн одежды.

«Слушай, если ты не собираешься мне помогать, можешь уйти?»

Я положил учебники обратно в её сумку и поспешил выйти из комнаты. В её голосе была такая сила, что я не мог ей отказать.

Глубокой ночью Бёнпаль постучал в мою дверь. Он переехал в квартиру на крыше, примерно в десяти минутах ходьбы отсюда, и днём сидел на веранде пансиона, пил кофе и ел фрукты, приготовленные Окджой, как и раньше, когда он был жильцом.

«Не нужно стучать», — сказал я. «Заходи».

Мы дошли до того, что обращались друг к другу по имени и разговаривали неформально. Я не знал, чем он зарабатывает на жизнь, но примерно в это время года он всегда приходил с двумя бутылками пива и немного вяленой рыбы. Однажды, пытаясь открыть бутылку зубами, он сломал зуб, и тогда он привязал к ножке моего стола открывашку, обмотанную чёрной резинкой. Каждый день, выпивая пиво, становилось утомительно каждый раз ходить на кухню за новой кружкой, поэтому я оставлял старую кружку и накрывал её салфеткой после того, как мы заканчивали пить вечером. Теперь Бёнпаль стянул салфетку с моей кружки и налил мне пива.

«Я же тебе говорил», — сказал он. «Брак не должен быть между двумя людьми, которые любят друг друга. Это — корень несчастья. Ты учишься уже несколько месяцев, и ты всё ещё этого не знаешь? Посмотри на меня. Я теперь могу быть таким свободным человеком, потому что женился на женщине, которую не люблю».

Его слова всё ещё звучали убедительно, но как я мог контролировать любовь? Пока я пил пиво и отрывал кусочки вяленой рыбы, чтобы съесть, я думал о лице Сохвы, красивом и элегантном в своей простоте.

«Кажется, ты потерял рассудок из-за того, что женщина приехала сюда пожить. Просто ты слишком долго был одинок. Мир огромен и полон женщин. Я тебе говорю: не влюбляйся в них, просто наслаждайся ими, не требуя ничего взамен».

«Я не такой сноб, как ты. Я романтик. Я собираюсь пригласить её на свидание искренне».

Бёнпаль не ответил, просто залпом выпил остатки пива и ушёл домой. Я отодвинул пустые бутылки пива на столе и сел прямо. Я решил записать все свои чувства в письме, чтобы отдать ей. Я всегда был ужасным писателем, и так было всегда, и я писал примерно половину письма, прежде чем сминал его и выбрасывал, чтобы начать снова. Больше, чем содержание, проблемой был мой ужасный почерк. Сначала я начал писать о своих чувствах, просто и прямо, без лишних слов. Как будто я писал в своём дневнике, я восхищался её нарядами, её причёской, её неповторимым ароматом, несмотря на то, что она использовала то же мыло, что и все остальные. Я мучился так несколько дней, пока у меня не получился черновик, но искреннее письмо. Затем я взял его и отнёс в комнату самого старого жильца — студента-филолога в очках.

«Что привело вас сюда?» — спросил он.

Я протянул ему деньги, которые заработал, дважды меняя уголь в день, и сказал: «Мне нужна ваша помощь. Я слышал, что у вас очень красивый почерк».

Чувствуя себя загнанным в угол, мужчина в очках пересчитал деньги, которые я ему передал, и, не видя другого выхода, согласился на моё предложение. Через два