Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН

«Идите есть!»

Мы неловко высвободились из одеяла, которое окутывало нас, как кокон, и направились в столовую. Я не курил, но у меня было ощущение, что я тоже пахну затхлым табаком. Пока я ел, пока покупал больше средств для розжига, пока менял уголь, пока ходил в туалет, я постоянно думал о том, что сказал этот парень из резерва. Его слова были похожи на нежные ростки дикой розы — чем больше я их «пережёвывал», тем слаще становился их вкус и аромат. Тогда я решил, что собираюсь изучить женщин, любовь и брак. Я чувствовал, как меня охватывает восторг, как астронома, который открыл новую планету в бескрайнем космосе. Теперь у меня была цель, которая была больше, чем просто менять уголь. Может быть, я наконец-то наберусь смелости, чтобы противостоять своей матери, которая раньше била меня по спине несколько раз в день за то, что я старею, ничего не делая. Но потом ничего не произошло. Я всё равно менял уголь пять раз в день, разжигал огонь раз в два дня, и всякий раз, когда у меня было свободное время, я заходил в комнату к парню из резерва, и мы проводили долгие философские беседы или дебаты, которые были больше похожи на игры в ассоциации слов.

Однажды мы с ним горячо обсуждали взаимосвязь между размером груди у женщины и её материнскими инстинктами. Я утверждал, что чем больше грудь, тем сильнее привязанность, в то время как он настаивал, что если смотреть на это с этой точки зрения, разве западные женщины не должны обладать более развитыми материнскими инстинктами?

Затем кто-то начал кричать во дворе.

«Хван Бёнпаль! Я знаю, что ты там, ты, кусок дерьма! Разве ты не собираешься выйти?»

Я открыл дверь и вышел посмотреть, кто это. Там стоял парень примерно моего возраста, который пинал цветочные горшки с засохшими растениями. Он выглядел раздражённым и как будто уже выпил.

«Скажите ему, что вы не знаете никого по имени Хван Бёнпаль», — прошептал парень из резерва, умоляя. «Или скажите ему… что я переехал. Да, скажите ему, что я уехал».

Значит, его зовут Хван Бёнпаль. Я не мог отказать в такой искренней просьбе. Я поправил одежду, надел тапочки и вышел поговорить с тем человеком, который всё ещё кричал: «Хван Бёнпаль, выходи!»

«Похоже, вы слишком много выпили», — сказал я. «Хван Бёнпаль уехал больше двух недель назад. Так что прекратите этот шум и уходите».

Мужчина посмотрел на меня с немного отсутствующим взглядом и протянул свои огромные руки, чтобы схватить меня за воротник спортивной куртки. Когда на меня внезапно набросился мужчина, который был на голову выше меня, я не знал, что делать. Он швырнул меня, как мешок с соломой, и я отлетел назад, прямо в раковину рядом с краном посреди двора.

«Ага, значит, ты и есть Хван Бёнпаль? Этот поддельный студент, который связался с моей невинной сестрой. Я нашёл тебя. Ты в большой беде, ублюдок».

От его рта исходил резкий запах макголли, когда он кричал. Хм. Парень из резерва на самом деле не был студентом. Значит, парень, который даже не учился, снимал комнату в общежитии рядом с кампусом, чтобы знакомиться с наивными девушками и заигрывать с ними.

«Сэр, я всего лишь сын владельца этого общежития», — сказал я. «Я едва знаю этого парня по имени Хван Бёнпаль».

Это была не самая убедительная отговорка, но что я мог ещё сделать? Если бы я просто стоял там и ничего не делал, я бы получил все удары, предназначенные для Бёнпаля, который увёл сестру этого парня и сбежал. Для нашего тихого общежития, где большинство постояльцев были на занятиях, и только небольшая часть, у которых были занятия после обеда, спала внутри, крики этого мужчины были не более чем бросание камней. Несколько постояльцев выглянули из своих комнат, выглядя раздражёнными, когда увидели, как я оказался в тупике. Я с надеждой посмотрел на постояльцев, которых считал своими союзниками, и на мужчину, который был совершенно красный от гнева, но не увидел ни капли сочувствия ни в одном из их глаз.

«Моя маленькая сестра Окджа постригла волосы и заперлась в своей комнате. Целый день она лежит там и рыдает: "Хван Бёнпаль, Хван Бёнпаль". Если ты имеешь дело с такой женщиной, не должен ли ты взять на себя ответственность?»

Кажется, всё шло не в лучшую сторону. Я сидел с задницей в стальной раковине, закрывая лицо обеими руками, пока этот парень собирался меня пнуть. Как раз когда я поднял голову, я увидел, как моя мама вернулась домой и спокойно наблюдала за происходящим с главных ворот. Это был первый раз в моей жизни, когда моя мама выглядела такой счастливой, увидев меня. Даже не замечая, насколько я был промокшим и сколько воды капало с моих брюк, я вскочил и побежал к ней. Она смотрела на этого парня, и я мог видеть, как её глаза приобретали треугольную форму.

«Ну что у нас тут? Если бы ты была в "Сказании о Чхунхян", я бы поспорил, что ты бы чистила зубы спермой губернатора Пхёна. Ты знаешь, где ты находишься, и что выглядишь так, будто сейчас у тебя лопнет сосуд? Открой глаза и хорошенько посмотри на этого парня. Он похож на качка, который может избить женщину? Когда это произойдёт, я вышью имя этого бесполезного ублюдка на полотенце и устрою пир для всего района. Забудь про сперму губернатора, сука — такой мерзавец, как ты, умывался бы выделениями Чхунхян!»

Мама отбросила лук, ростки сои и другие овощи, названия которых я не знал, и схватила этого парня за ремень, хорошенько потрясла его. Кажется, его разум отключился под натиском ругательств от моей мамы, потому что он обмяк в её руках и упал в стальной таз, как это сделал я.

«Хван Бёнпаль, ты пёс, выходи!»

Вместо пьяного парня именно мама начала звать Бёнпаля, чтобы он спустился. Дверь приоткрылась совсем чуть-чуть, и в щели появились тёмные глаза Бёнпаля, быстро моргающие. Пьяный парень, казалось, чувствовал, как весь алкоголь поднимается обратно, и начал блевать, наблюдая за происходящим. В конце концов дверь Бёнпаля распахнулась полностью. Он пригладил волосы — растрёпанные, как гнездо сороки, — слюной и нерешительно вышел.

«Мадам, вы вернулись», — сказал он маме, опустившись на колени, чтобы поклониться.

Мама швырнула в него кочан зимней капусты.

«Я слышала, что ты тут шалишь. Лучше признайся, пока я тебя не порубила на куски».

Жильцы начали открывать свои двери и выходить на палубу, чтобы наблюдать за развитием событий.

«Мы немного