Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов
— А вот и Лёнчик, — облегчённо вздохнула Люся.
Фефа ринулся назад, через гостиную, в прихожую. Когда он хлопнул входной дверью, стёкла в квартире вздрогнули.
Адам и Огонёк умаялись обходить жилые башни в расчёте найти квартиру Лёнчика. Это была уже четвёртая из пяти, где они пытались по надписям на почтовых ящиках или на обшарпанных стенах вычислить имена жильцов. Никаких надписей не нашлось, на ящиках были только номера квартир. Как назло, им не попался ни один человек, которого можно было бы расспросить, пока в этой чёртовой четвёртой башне не залязгал замученный лифт и из него не вышла опрятная немолодая женщина с базарной сумочкой в одной руке и большой чёрной собакой неизвестной породы в другой. Адам, как старший и воспитанный, сразу же обратился к ней и с извинениями спросил, не знает ли она молодую семью с двумя маленькими детьми. Ответ женщины оказался быстрым, простым и не особо точным: «Да, есть какие-то в соседнем доме. Детки у них очаровательные». И заспешила, видимо, в магазин или по собачьей нужде.
Адам перевёл вопросительный взгляд на стоявшего понуро Огонька и неожиданно испытал прилив жалости к этому беспомощному, несуразному парню, живущему в ожидании своей дозы и неспособному, кроме этого ожидания, на какие-то полезные активные действия в этой жизни.
Из соседнего дома вышли двое мужчин, разговаривая громкими голосами. Запавшие глаза Огонька вдруг широко открылись, и поникшая голова выпрямилась.
— Вот же он! — вырвалось у него изо рта вполголоса.
Адам тоже повернулся и заметил Фефу на выходе из здания на расстоянии каких-то метров тридцати.
— А вон Лёнчик, — безучастно и ни к чему произнёс Огонёк.
Фефа уже подбежал к «Форду», рванул на себя дверь, включил мотор и помчался, разбрызгивая по сторонам растаявший снег, как поливальная машина. Лёнчик одиноко маячил на тротуаре. Помявшись, он вошёл в подъезд своей башни. Огонёк смотрел на Адама, ожидая, что тот предпримет. И снова начал нервно чесать свою левую руку. Но Адам ещё не принял никакого решения, вопреки ожиданиям Сани Огонька.
Загородный дом Альберта встретил их всё тем же затхлым запахом сырой древесины и плесени. Не прошло ещё и десяти минут, как Адам вернулся сюда с Огоньком, но эта «конспиративная» квартира уже вызывала у него отвращение, равно как и присутствие Альберта и Гриши, хотя он сам назначил им здесь свидание, и они терпеливо ждали его указаний. Они подъехали, чтобы ему помочь, разве нет? Огонёк тоже понуро дожидался на диване какого-то решения. Ещё в машине он всё спрашивал:
— Мы что? Не могли его схватить?
— Могли бы…
Глаза Огонька вопрошали: «А почему же не схватили»? Но Адам ничего другого ответить не мог. Они молчали до самого возвращения в схрон. По дороге Огонёк пробормотал как бы между прочим:
— Странно… Меня же вроде ломать должно было… И ни хрена… Странно, правда?
Адам предпочёл не отвечать.
Сидевший рядом с Огоньком Гриша грубо столкнул его с дивана, и Адам испугался, что это спровоцирует очередной приступ. Но Гриша взял Огонька за руку, довёл до кухонной двери, снова грубо толкнул его внутрь и закрыл дверь. Альберт молча курил вонючую сигарету, поблёскивая золотым браслетом на запястье.
— Я отвезу его и посажу вместе с Боевым, — криво усмехнулся Гриша. — Они дополняют друг друга.
К его великому удивлению, Адам возразил:
— Нет, не надо их вместе…
Альберт тоже удивлённо посмотрел на Адама.
— Как скажешь, — согласился Гриша.
Из кухни не доносилось ни звука, и эта тишина настораживала. Уж не возникли ли у трёх мужчин подозрения друг к другу, как если бы они перестали вдруг верить в то, что авантюры прошлого больше не связывают их достаточно прочно? Чувство неуверенности могло возникнуть особенно у Гриши и Альберта, потому что у Адама оно уже появилось и прежде всего — неуверенность в самом себе. Как когда-то в прошлом, конец колебаниям положил Гриша:
— Завтра тебе не стоит светиться, — сказал он, обращаясь к Адаму. — Подождёшь в машине… А мы поищем этаж и квартиру этого Лёнчика. И если твой Фефа ещё там, то доставим тебе голубка в лучшем виде!
Альберт встал и закурил новую сигарету. Адам спрашивал себя, почему они всё это делают для него. Они ведь не виделись столько лет, но достаточно было пары телефонных звонков, чтобы всё началось снова и всё продолжилось. Как будто он забыл, что все эти годы его прошлое сидело в нём и никуда не улетучилось. Он смотрел, как Альберт поворачивает ключ в большом старинном шкафу из морёного дуба, распахивает тяжёлые дверцы, наклоняется внутрь и что-то ищет. Наверное, он несправедлив к ним. Возможно, все эти прошедшие годы они напрасно ждали его призыва, разочарованные тем, что отброшены в тень его жизни, и вот сегодня они ему понадобились и теперь торжествуют.
Альберт сдвинул в сторону одежду, висящую в шкафу, — старые куртки, рубашки, чёрное длинное уже не модное пальто — и вытащил со дна шкафа большую доску. Адам решил, что пора подойти посмотреть. По крайней мере об этом говорил взгляд Гриши. Подойдя, он увидел содержимое тайника: два армейских АПС — автоматических пистолета Сечкина, незаменимый пистолет Макарова, допотопный наган, неизвестно откуда взявшийся автомат УЗИ, добротное помповое ружье, несколько коробок с патронами и десяток заряженных магазинов. Целый арсенал.
Не слишком много оружия для одного раза? Неужели уже двадцать лет, как он не видел всего этого?
Альберт вытащил наган и прокрутил барабан. Его жесты были пугающе точны. Остальное оружие поблёскивало в темном углублении тайника. Адам не отрывал взгляда от напарника и от оружия, на котором не было ни одной пылинки. То есть оно было готово к использованию. Альберт сухим щелчком остановил барабан, и Адам опустил глаза. Момент выбора оружия показался ему слишком острым, испытующим и давно забытым. Альберт протянул ему револьвер, держа за ствол, но Адам не решался поднять глаза на оружие. Двадцать минувших лет тишины больно стучались в висках. Когда он поднял глаза, его взгляд остановился