Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов

— Где твой… этот? — рявкнул он.

Она шагнула чуть в сторону и, чтобы не упасть от неожиданной слабости в ногах, опустилась на стул.

— Где он, тебя спрашиваю? Говори же! Где его черти носят?

Фефа нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Щёки его покраснели от долгого ожидания на холоде. А на плечах куртки ещё не растаяли хлопья снега.

— Я не знаю… — с трудом выговорила Вера.

— Подымайся! — приказал Фефа, оглядываясь по сторонам и продолжая пританцовывать с оружием в протянутой руке.

— Подождите секунду, — попросила Вера, опустив голову. — Я сейчас… Что-то неможется…

Чтобы встать, она оперлась обеими руками на колени. Фефа не спускал с неё глаз, бросая косые взгляды на окно и на входную дверь. Возникшее затишье пугало его, но Вера ничего не предпринимала и не собиралась. Это обескураживало его ещё больше, выводило из себя. И тогда в приливе бешенства Фефа вдруг изо всей силы двинул ногой по тумбочке, стоящей в прихожей, да так, что крышка нижнего выдвижного ящика хрустнула и отвалилась.

— Сволочь! Падла! Сука! — заорал он. — Я убью его! Убью гада!

— Прекратите! Кончайте истерику! — слегка повысив голос, спокойно сказал Вера. — Он вам ничего не сделал! Ничего!

— Ах, вот как? А моя малышка тогда здесь при чём?! — выкрикнул Фефа уже не так громко. — Отвечай, при чём здесь она? Зачем он вертится вокруг?

— Откуда мне знать! — тоже выкрикнула Вера, даже громче чем Фефа.

— Что ему от неё надо? — угрожающе переспросил он.

Казалось, что голос у него вот-вот сорвётся.

— А вы? Чего вы от нас хотите?! — снова выкрикнула Вера так громко, что задохнулась.

— Как ему это удалось? — продолжал орать Фефа. — Как он узнал? О ней никто не знает!

Он закрутился волчком на месте, и прихожая сразу стала слишком мала для него, его тела и сидящей в нём неистовой силы. В маленькой прихожей сразу стало нечем дышать.

Долю секунды Вера смотрела на него, потом поднялась и встала прямо перед ним.

— Я ничего об этом не знаю! — снова выкрикнула она — Я не была с ним! Вам не кажется, что лучше было бы мне всё рассказать, чем вот так орать?

Она кричала с такой силой, таким отчаянием, что Фефа растерялся и, не зная, что ответить, просто смотрел на неё в упор, как будто видел впервые и удивлялся. Наверное, ни одна женщина никогда так бесстрашно не разговаривала с ним. Смущение, которое он внезапно испытал, заставило его отвернуться. Окидывая свирепым взглядом прихожую, он, казалось, что-то искал, какую-то поддержку. Но редкие предметы в этой комнате помочь ему ничем не могли и были скорее молчаливыми свидетелями происходящего.

Наступившая внезапно тишина испугала обоих. А на улице продолжал падать снег, покрывая поля, деревья, дороги и давя всем своим весом на крыши домов и конюшни… Повисшая в прихожей тишина была невыносимой. В ней можно было захлебнуться.

С самого рождения Феликс Фагин не имел понятия о тишине, потому что тишина — это привилегия немногих. У него же никогда не было никаких привилегий. Он родился в шуме и вырос в грохоте, окружённый криками, громкой музыкой, руганью. Воплями болельщиков вокруг ринга, визгом тормозов, свистом пуль, рычанием мотоциклов, шумом голосов в кафе и в супермаркетах, стуком шаров в бильярдной, лаем собак, непрестанным ором заключённых в тюрьме, днём и ночью. Существование некоторых людей можно свести к окружающей их звуковой среде. Но Фефа об этом даже не догадывался. Зато он инстинктивно понимал, что в этом доме царит гармония, властная тишина, и это его просто бесило. Он снова на секунду увидел себя снаружи, наблюдающим с улицы в окно, как они там едят, пьют, разговаривают, улыбаются. Как в немом кино — без звука. Не потому ли он решил так грубо ворваться к ним, чтобы нарушить эту благостную тишину, разрушить всё, что его так сильно задевало и было одновременно таким близким и таким далёким от него?

Вера смотрела на него уже несколько минут. Вернее, на его спину и на отражение в тёмном окне. Она понемногу приходила в себя от собственного удивления тем, что кричала так же громко, как он, как никогда в жизни. Где-то в этой ночи Адам ищет тень Фефы, а Фефа тут как тут, вот он перед ней — нерешительный, несчастный, растерянный, неловкий, но готовый на всё что угодно в маленьком душном пространстве прихожей, в которой она, Вера, никогда не проводила столько времени. Ей вдруг показалось, что один трудный сет она выиграла. Но это ощущение длилось всего минуту. Фефа повернулся к ней, по-прежнему крепко держа пистолет в руке. Всего в полуметре от её лица.

И тогда она закрыла глаза.

В это время Адам тыкал пальцем в клавиатуру, набирая телефон гостиницы «Причал». Рецепция ответила не сразу.

— Гостиница…

— Добрый вечер… Пожалуйста, соедините с госпожой Борейко. Номер не знаю… Ах вот как! И давно? Спасибо.

Он повесил трубку.

В комнату вошёл Альберт.

— Я выключил отопление.

— А разве оно было включено?

Для вопроса Адаму понадобилось несколько секунд, чтобы унять внезапно и целиком охватившую его смутную тревогу.

Через пару секунд Вера открыла глаза и поняла, что пока не умерла. Сначала она ничего не различала в темноте, но в следующее мгновение снова увидела дуло пистолета у себя перед носом и палец Фефы на курке, готовый нажать. Неподвижного налётчика целиком она не видела. Только оружие крупным планом, почти касающееся её лица, и палец на курке. Она уже готовилась откинуть голову чуть назад, чтобы охватить побольше взглядом своего предполагаемого убийцу, когда вдруг зазвонил телефон. Но Фефа не пошевелился, только оружие в его руке дрогнуло — самую малость. Вера осмелилась взглянуть бандиту в лицо и уловила его крайнее напряжение. После короткого колебания он головой дал ей знак ответить.

— Да… да, Адам, — начала она с придыханием. — Подожди секундочку.

Правой рукой она прикрыла телефон. На другом конце Адам терпеливо выжидал «секундочку». Держа телефон правой рукой у левого уха, Вера пристально смотрела на Фефу. Ещё через мгновение он вырывал телефон у неё из рук.

— Это я! — заорал он. — Да, я, Феликс! Я держу твою благоверную на мушке, и ничего хорошего ей не светит!

На другом конце Адам в растерянности искал, что бы такое ответить. «Вера там одна, и ей грозит опасность, она страдает больше, чем он». Видение жены в опасности парализовало его.

— Ты слышишь? — снова крикнул Фефа.

Вера неотрывно смотрела на него, прислонившись к шкафу, но он и не думал