Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд
– Понятно… Что же, немудрено, ты ведь безумно привлекательный.
Он покраснел и засмеялся.
– А жертвы часто бывают очень одиноки. На это и расчет. Я должен был убеждать их взять клиентов. Чтобы помочь мне. Доказать, что они меня любят. Подсадив таким образом беглеца на крючок, ловчий перестает быть милым, а его жертва обслуживает одного клиента за другим и сбежать уже не может.
– Кажется, это называется сутенерством, – заметила я.
– Пожалуй. Ну так вот, Они хотели, чтобы я этим занимался, но я не мог. Встречал подходящих для обработки кандидатов – но не мог… – Он поводил рукой, подбирая слова.
– Вряд ли тебе трудно влюбить в себя кого-то.
– Не знаю. В общем, я знакомился с людьми, играл в бойфренда, но не мог нажать на спусковой крючок, чтобы запустить остальное.
– Потому что ты добрый.
– В конце концов я всегда саботировал дело, потому что иначе мне пришлось бы… Когда находишься в рабстве, есть только два пути развития событий. Либо смиряешься, привыкаешь думать: что поделаешь, такова суровая реальность, – и сам участвуешь в беззаконии. Либо осознаешь, как это ужасно, и не можешь обречь на такую участь другого человека.
Я попыталась понять, что он хотел сказать, и уже собиралась спросить его напрямую, но вдруг сообразила, о чем речь. Похоже, я сжимала его руку слишком крепко, но он не жаловался.
– Так что я не преуспел как ловчий, потому что не смог этим заниматься. Даже если бы мне приставили пистолет к виску, думаю, я предпочел бы смерть. Возможно, меня выставили бы работать на улицу, но и это казалось не настолько страшным, как разводить доверчивых жертв.
Когда меня отправили сюда, все вели себя так, словно эта работа, это место – наказание за неудачу. Но мне разрешено выезжать отсюда каждый день, это уже привилегия. По большей части я сам решаю, чем заниматься, при условии, что работа выполнена. Я могу читать сколько влезет и смотреть телик хоть до посинения. Могу играть с детьми. Здесь я встретил тебя. Это как… как счастливое детство. Которого у меня не было.
– Я рада, что ты снова чувствуешь себя ребенком. Ты этого достоин, – сказала я.
– Хоть я и плохой человек.
Мне было больно каждый раз напоминать себе, что он работает на Них, но как иначе отделить душу Эйдена от его поступков, совершенных по принуждению или по собственной воле?
– А ты когда-нибудь пытался связаться с семьей?
– Нет. Не хочу подвергать родных опасности.
– Даже по телефону?
– Мой телефон прослушивается. Они узнают, если я позвоню.
– Но можно позвонить с другого телефона. Одноразовые мобильники продаются на любой заправке. У тебя полно возможностей обойти Их контроль. – Уму непостижимо, как легко Эйден мог поговорить с родными и насколько немыслимо это было для меня.
Он взглянул на меня прищурившись, и легкий трепет передался от его руки моей. Впервые я осознала, как основательно ему промыли мозги. Он попался на Их россказни: если он сбежит, если откажется повиноваться, Они найдут его и убьют, расправятся с его семьей. Они всезнающие, всевидящие, всемогущие. У него нет способа опровергнуть Их слова.
– Прости, – произнес он. – Не хотел вываливать все это на тебя. Просто ты мне как друг.
– Я и есть твой друг.
– Хотя я негодяй, который помогает держать тебя в плену.
Это признание казалось опасным, но многообещающим. Сможет ли Эйден также признать, что в его власти изменить собственную судьбу?
– Сомневаюсь, что Они по-прежнему следят за твоей семьей. Каким образом? Сколько человек на Них работают?
– Тысяча. Пять тысяч. Больше. Без понятия.
– Нельзя контролировать стольких людей. Ты можешь сменить имя, получить новый паспорт, – предложила я.
– Может, меня Они и не поймают, но семью? Необязательно следить за ней все время. Они могут просто найти моих родных, когда понадобится. Всё есть в интернете.
С этим я не могла спорить. Зная имена его родителей и имея доступ в Сеть, даже я сумела бы обнаружить их место жительства всего за пять минут.
– Им нужно всего лишь разыскать мою семью и отправить туда перевозчиков. И я, где бы ни скрывался с новым паспортом, прочту в новостях об убийстве моих близких. Знаю, ты считаешь меня трусом…
– Вовсе нет, – возразила я.
– Но если из-за меня убьют маму, папу, младших братьев, как я буду с этим жить?
Я кивнула, признав его рассуждения логичными, хоть и не была уверена, что Они обладают такой властью.
– Я соврал тебе о том, как меня похитили, – признался он. – Я сам виноват. Мы не ездили на ярмарку. В то лето меня поймали за воровством в магазине, и сотрудники социальной службы заявились к нам домой и устроили родителям головомойку. Даже дважды. Меня ловили на краже дважды. У отца не было работы, дела обстояли хреново. В тот вечер, после второго раза, папа ударил меня. Не побил, просто дал пощечину. Не сильно. Но я ужасно разозлился. Поэтому ночью улизнул через окно спальни.
Так вот, меня не похищала женщина на ярмарке. Наша машина не заводилась, и мама не смогла поехать меня искать. Она позвонила прикрепленному соцработнику, и он пообещал меня найти. В нескольких километрах от нашего дома на шоссе была заброшенная бензозаправка, где мы обычно прятались, чтобы перекантоваться. Там соцработник меня и нашел. И сказал: если я не готов ехать домой, могу переночевать у него. Вместо этого он отвез меня в дом к другому парню – не знаю куда, – и мы вместе напились. Я думал: как прикольно, что двое взрослых мужиков взяли меня в компанию. Я был глуп и не понимал, что происходит. Они уверяли, что так и поступают друзья. А я был пьян. Утром соцработник сообщил мне, что родители не хотят меня видеть и мне придется остаться там. В тот вечер они с другом снова напоили меня, а когда я отключился, отвезли в другое место. Так я и оказался в оранжерее.
– Тебя похитил соцработник? Который занимался твоим делом? – спросила я в ужасе. Мной занималась усталая женщина по имени Марта, от которой пахло коричной карамелью.
– Ага.
– Тогда ты ни в чем не виноват.
– Как сказать. Я сам прыгнул ему в руки. Как последний лох.
Я обняла его; может, Эйден и ловчил со мной, но история казалась правдивой. Она производила впечатление исповеди человека, который слишком долго винил себя в том, что оказался в таком положении.
– Ты тем более не виноват, поскольку тебя обманул человек, которому ты доверял. Даже размахивай ты плакатом «Пожалуйста, похитьте меня», это не сделало бы тебя виноватым.
Эйден засмеялся мне в шею и наклонился вбок, увлекая меня за собой, пока