Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

— Ключ к разгадке в шахматах! — воскликнул я, хлопнув себя ладонью по лбу.

Синтия посмотрела на меня, не скрывая удивления. Я бросился к шахматной доске на кофейном столике.

— Нам нужен пароль, чтобы войти в компьютер Джакомо. И, кажется, я знаю, как его найти. Обратите внимание на доску. Из этой позиции белые в три хода могут поставить мат черным. Что это значит?

— Понятия не имею!

— Ваш сосед — заядлый шахматист. Он никогда бы не оставил шахматную задачу нерешенной. А, учитывая его педантичность, после этого он обязательно убрал бы фигуры на место. Но Джакомо этого не сделал. Почему?

— Не знаю. А вы как думаете?

— Потому что он хотел, чтобы эту задачу увидел кто-то еще.

— И этот «кто-то» будете вы?

— Вполне возможно.

— И теперь, когда вы ее решили… что дальше?

— Я собираюсь использовать ответ как пароль.

— Как это?

— Элементарно!

Я схватил шариковую ручку из подставки рядом с компьютером и достал из своего кошелька старый чек.

— Смотрите! Белые жертвуют ладью на цэ шесть, и черные вынуждены ее взять, — объяснял я, записывая на чеке буквенно-цифровые обозначения ходов. — Затем слон на e шесть — шах. Король на цэ семь, пешка на е восемь — конь (превращение в коня). Шах и мат.

Синтия смотрела на меня так, будто я внезапно заговорил на норвежском.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Я переписал решение задачи в алгебраической нотации[57] — так, как это принято в учебниках по шахматам. Это своего рода язык шахматистов, позволяющий четко и лаконично записать любую шахматную партию. И такая запись идеально подходит в качестве пароля для компьютера, — сказал я, невероятно довольный собой, показывая ей то, что написал на чеке: 1. Лxc6+ dxc6 2. Сe6+ Крc7 3. e8К #[58]. — Остается только убрать пробелы.

Я ввел комбинацию букв и цифр. Открылось новое окно, и перед нашими глазами появился текст сообщения.

Привет, Элио! Я так и знал, что у тебя все получится! Жесткий диск моего компьютера зашифрован, и получить к нему доступ, не зная пароля, невозможно. Взгляни на файлы на рабочем столе, и ты сразу поймешь, почему мне было так важно, чтобы их нашел именно ты, а не какой-нибудь полицейский или работник прокуратуры. Поздравляю, ты блестяще справился с заданием!

P. S. Раз уж ты здесь, поднимись, пожалуйста, на этаж выше — в квартиру прямо над моей. Там живет девушка по имени Синтия. Передай ей, чтобы не волновалась обо мне. Со мной все будет в порядке.

P. P. S. В подставке для ручек я оставил для тебя чистую флешку.

Необходимости подниматься наверх не было — Синтия прочитала все, стоя рядом со мной. Я почувствовал, как на тыльную сторону моей ладони, сжимавшей мышку, упала горячая капля. Прежде чем приступить к анализу содержимого жесткого диска, я сфотографировал расстановку фигур на шахматной доске, а затем поставил их в начальное положение. С этого момента я становился единственным хранителем тайны, скрытой в компьютере Джакомо. Впрочем, это было лишней мерой предосторожности — эту шахматную задачу я бы не забыл даже спустя шестьдесят лет. Я стал открывать один за другим все файлы, и мне понадобилось совсем немного времени, чтобы полностью понять суть содержимого. Это имя бросилось мне в глаза сразу, будто было выгравировано гигантскими буквами на мониторе компьютера.

Мою сосредоточенность нарушил завибрировавший в кармане джинсов мобильник.

— Андрей, что случилось?

— Элио, сегодня!

— Что сегодня?

— Следующее убийство произойдет сегодня ровно в полночь.

Я взглянул на часы на экране компьютера: 23:39.

— Что ты такое говоришь?

— Это не я говорю! Это он нам сказал. Ты помнишь партию Каспарова?

— Конечно. И что?

— В ней делали один ход в день. Я кое-что подсчитал. Знаешь, когда умер Джорджио?

— Пару лет назад.

— Да, но в какой именно день?

— Понятия не имею! Хватит говорить загадками, — рассердился я. — Если ты прав, у нас осталось меньше двадцати минут. Если, конечно, все уже не свершилось.

— Ладно, слушай внимательно. Джорджио умер шестого июня. Три убийства выпали на двенадцатое июня, тридцатое июня и двадцатое июля. Если считать по одному шахматному ходу в день с момента смерти Джорджио, то двенадцатое июня — это четвертый ход белых. И распечатка, найденная на первом трупе, в точности этому соответствовала. То же самое касается и двух других распечаток: тридцатое июня выпадает на тринадцатый ход белых, а двадцатое июля — на двадцать третий. Я все несколько раз перепроверил. Элио, дошло до тебя наконец? Убийца сообщал нам точные даты, когда он собирался действовать. По моим подсчетам, на сегодня выпадает двадцать восьмой ход. Это финал партии — после него черные сдаются. Значит, будет еще одно убийство, на этот раз последнее.

Все сходилось. Мы наконец нашли ответы на вопросы, которые Манкузо задавал нам весь последний месяц: кто и когда? Но тогда почему меня не покидало ощущение, что уже слишком поздно?

— Андрей, ты гений! Я как раз собирался позвонить Манкузо и сообщить, кто станет последней жертвой.

— В смысле? Как ты это узн…

Он не успел закончить фразу, потому что я отключился. Представив, как мой друг в сердцах обзывает меня на своем родном языке всевозможными нелестными эпитетами, я пообещал себе, что позже обязательно все ему объясню. Я набрал номер Манкузо. Комиссар ответил после первого же гудка.

— Куда, черт возьми, вы подевались?

— Но вы ведь прекрасно знаете, где я был и что делал.

— Знаю. И слава богу, что мы решили за вами проследить. Не думайте, что это вам так просто сойдет с рук.

Необычайно спокойный тон, которым были произнесены эти слова, не совпадал с их смыслом. Даже на секунду мне не показалось, что Манкузо говорил это лишь для того, чтобы меня запугать. Странное дело — внутри я оставался абсолютно спокоен: ни сердцебиения, ни повышенной потливости.

— Попридержите свои угрозы и внимательно меня выслушайте, потому что времени у вас практически не осталось. Вы знаете, где найти Маркини?

— Пока нет, но ему от нас не уйти.

— Еще бы, ваши люди большие мастера по взлому дверей, — не удержался я. — Манкузо, у вас есть чуть больше десяти минут. Маркини собирается убить вашего босса.

— Какого босса?

— Прокурора Конти. Того самого, который интересовался моей лицензией.

— При чем здесь Конти? Фоссати, я вас предупреждаю: это неподходящий момент для ваших шуточек.

— Комиссар, я не хочу стать соучастником четвертого убийства. Я