Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов
Сидя на диване схрона, Адам озирался по сторонам, лихорадочно размышляя, что ответить. Альберта в комнате уже не было. Почти шёпотом, с хрипотцой и сердцем, подскочившим к самому горлу, он наконец нашёлся и приготовился играть по-крупному:
— Погоди, Фефа… Вера там?
Никакого ответа не последовало.
— Она там, с тобой? — снова повторил Адам, глядя, как дрожит его рука с телефоном. «Фефа должен заметить его удивление и растерянность, услышать, каким упавшим голосом он задаёт свои вопросы».
Фефа, помахав пистолетом, решил ответить.
— Да, она со мной… Мне ничего не стоит её грохнуть…
Вера даже не вздрогнула от этих слов. Там, в телефоне, Адам. Рядом с ней. Близко. С телефоном в свободной руке Фефа изучающе смотрел на неё. И она не спускала с него глаз, заметив, что его взгляд больше не стыкуется с направленным на неё оружием.
— Погоди, Фефа, — как можно мягче сказал Адам. — Сначала взгляни на неё… Что на ней одето? Белый свитер?
Белый свитер на ней. Точнее, видна его полоска из-под пальто, которое она не успела снять.
— Посмотри хорошенько, — продолжает Адам.
Фефа внимательно посмотрел, охватив взглядом всю изящную фигуру Веры.
— Она красивая, моя жена, так ведь?… Посмотри на её лицо, её волосы, руки…
Фефа выполнил — почему бы нет.
— Посмотри на её губы, шею, Феликс, — продолжал бормотать Адам. — Вот видишь, в ней нет ни одной чёрточки, которую я бы не любил до безумия… «Интересно, не ослабла ли немного рука Фефы на рукоятке пистолета?»
— Ну и…? Ну и? Что мне до этого? Куда ты клонишь? — почти криком спросил Фефа, глядя на Веру.
На краю своего дивана, в схроне, Адам ещё сильнее прижал телефон к уху. Лента эфира, по которой летел сигнал, соединила его с женой, с фермой, с Фефой, как страховочный канат альпиниста, зависшего над пропастью. Одно ложное движение — и падение.
— Знаешь, а ведь ей, наверное, страшно, — медленно выговорил он. — И мне тоже… Без неё моей жизни конец. И если ты ей что-нибудь…
Он запнулся ровно на секунду.
«Что он может там ему говорить?» — гадала Вера.
— Если с ней что-то случится, — Адам нашёл подходящие слова, — мне хана, Фефа. Кранты…
Снова пауза. И снова мучительная тишина.
Адам знал, что произнесённые им слова — не только тактика. И закрыл глаза. Но Фефа пока не опустил оружие. Только нахмурился, сбитый с толку. Перед тем как продолжить, Адам сделал глубокий вдох, словно нырнул под воду:
— Я тебя уже два дня разыскиваю, Фефа. Уже много чего повидал, даже место, где вы играли в футбол. И мне показалось, что я тебя лучше узнал… и, кажется, понял. Знаешь, зачем я позвонил моей жене? Уверен, что ты спрашиваешь себя зачем…
Он опять прервался, ожидая реакцию, но Фефа молчал, и Адаму ничего не оставалось как продолжить.
— Ладно, скажу. Звонил не только, чтобы спросить, как у неё дела, нет… А чтобы сказать, что я сливаю воду, всё это прекращаю… Что она была права…
Он снова замолк, но Фефа по-прежнему не произнёс ни слова. Между ними стояла Вера, и в её взгляде сквозили все мыслимые вопросы. Её взгляд был прикован к Фефе, не к оружию. Только к Феликсу Фагину.
— Да, она была права… — закончил разговор Адам. — Всегда можно обойтись без стрельбы друг в друга… Войне конец…
«Адам, Адам, что ты ему такое говоришь, почему он так на меня смотрит? — терялась в догадках Вера. — Почему у него вдруг такой потерянный, беспомощный, какой-то детский взгляд?»
— Ты меня слышишь, Феликс?
Адам снова оглянулся, но Альберта по-прежнему не было в комнате. Фефа, услышав своё настоящее имя, пришёл в волнение.
— Э-э-э…
Это всё, что он смог сказать. Невнятица. Он чего-то ждал, но сам не знал чего.
— Послушай, я сейчас далеко, но примчусь мигом…
Голос Адама окреп, тон стал более решительным.
— Тебе решать, будешь ли ты меня дожидаться.
Фефа подошёл к окну и с лёгким скрежетом прижал пистолет стволом к стеклу. Вера смотрела на его плечи.
— Короче, я еду, — сказал Адам и выключил телефон.
Услышав щелчок, Фефа повернулся к Вере, и по её телу пробежала судорога, а в горле как будто взорвался огненный шар и распустился колючий цветок. Она ещё не поняла, не повредят ли ей эти огненные осколки и вся эта пыльца. Они с Фефой уставились друг на друга, словно играли в гляделки.
«Адам, Адам, позвони ещё. Позвони мне. Нарушь эту невыносимую тишину, прошу тебя. Говори ему ещё всё, что хочешь, только позвони. Умоляю. Если ты позвонишь, я умру достойно».
Фефа отошёл в сторону от окна на пару шагов. Вера увидела, как он засовывает пистолет себе за пояс, но ещё не решалась в это поверить. А Фефа с размаху ударил ногой в дверь, которая распахнулась в темноту гостиной. Вера последовала за ним, еле сдерживая желание двигаться быстрее, чтобы поскорее узнать и понять, что с ней будет, и забыть это чёртово стояние в прихожей. Войдя в гостиную у него за спиной, она включила большую люстру на потолке.
Длинный обеденный стол ничем не накрыт, никаких ваз на нём. Вокруг стулья с высокими резными спинками. Напротив — огромный камин. Ставни гостиной закрыты.
— Что… Что он сказал? — с трудом выговорила Вера.
Фефа ответил не сразу. Похоже, его заворожил след, оставленный в прошлый раз одной из пуль в стене над камином. Ещё один след — в деревянной дверце старинного буфета. Этот след его заинтересовал больше всего.
— Вы не хотите мне сказать, что он вам сказал? — мягко и просительно произнесла Вера.
— Ничего такого, — раздражённо ответил Фефа. — Чушь собачья.
Он прошёлся взглядом по двум креслам слева от камина и на низком овальном столике между ними увидел стопку газет и журналов и несколько фотографий в рамках. Вера заметила, что одна из фотографий заинтересовала незваного гостя. На ней подросток в бейсболке широко улыбался в объектив. Высокий, худой, в простой одежде, он стоял на фоне подъёмных кранов и каких-то кораблей и казался воплощением здоровой юности.
— Это Адам, — пробормотала Вера. — Ему двенадцать лет, в жигулёвском порту.
На лице Фефы появилось проникновенное выражение, как если бы он начал вникать в смысл слов, сказанных ему Адамом по телефону несколько минут назад. Но Вера, которая ничего об этом не знала и ничего не слышала, напряжённо ждала очередную реакцию чужака, уставившегося в фотографию. Оба они сейчас стояли близко друг к другу и были абсолютно неподвижны, как на фото. А