Искатель, 2010 № 08 - Журнал «Искатель»

В сопровождении двух шустрых девиц, без пяти минут следователей, Борис Николаевич прибыл на квартиру Фокиных.

Картина предстала довольно ясная. Кровать и пол были залиты кровью. Пострадавшего уже на «скорой» увезли в больницу, а хозяйка находилась в прострации и отрешенным взглядом смотрела на прибывших работников милиции. На тумбочке лежала опасная бритва с разложенным лезвием, испачканным кровью.

Прежде всего перед прибывшим юристом стояла трудная задача найти и изъять важное вещественное доказательство — отрезанный половой член.

— Фокина! А куда дела... это?.. — запнулся и не договорил следователь.

— А что? Что — «это»? — заинтересованно закрутили головами практикантки.

— Скоро узнаете, не торопите события, — отрезал строгий начальник.

— Выбросила туда... — показала хозяйка рукой в сторону открытой форточки.

— А что выбросила? — спросили у нее будущие сыщицы.

На вопрос женщина ничего не ответила, а только стыдливо отвела глаза в сторону.

— Вот вы какие, Варвары любопытные! Я сказал — потом. Подождите немного, — отрезал начальник. — Пошли на улицу искать вещественное доказательство.

— А что искать?

— Все, что заслужит вашего внимания.

— Ищи то — не знаю что! — возмущенно процедила заинтригованная неизвестностью Зина.

— В следствии так бывает. Не знаешь, что искать, а поэтому изымаешь с места преступления все предметы, имеющие хоть какое-то значение для дела, а потом ненужное отбрасываешь, — поучительно напутствовал следователь стажерок.

Оперативная группа в составе начальника следственного отделения и двух неопытных практиканток, исполняющих роль понятых, спустилась под окно квартиры Фокиных. Вся земля вокруг густо заросла зеленой травой, в которой найти что-либо было почти невозможно. «Искать «это» в таких зарослях то же самое, что искать иголку в стоге сена, — подумал Борис Николаевич, — а применять розыскную собаку нельзя. Рада, хоть и умная ищейка, но примет член за кусок мяса или колбасы и слопает его за милую душу. Прощай тогда важнейший вещдок». Так размышлял сыщик, тщательно шаря руками в сплошном травяном покрове.

Стажерки топтались вокруг начальника, как две надутые гусыни вокруг гусака, полного вальяжной важности, и зло шипели.

— Ищем понапрасну ветра в поле, — цедила сквозь зубы полненькая Зина.

— И еще вчерашний день, — добавляла худенькая Нина.

— Что вы все топчетесь, как клушки на насесте!? Будьте внимательнее и осторожнее, не наступите ненароком на вещественное доказательство, — наставлял Борис Николаевич своих помощниц.

— А на что не наступить? Отрезанный палец, что ли, ищем? Проходившие мимо граждане, увидев, что мужчина в форме работника милиции и две девушки что-то ищут в траве, стали останавливаться и внимательно следить за происходящим.

«Этого еще не хватало», — подумал Борис Николаевич.

— Что ищете? Убили кого? — спросила какая-то бабуля в серой кофте с хозяйственной сумкой в руке.

— Бомбу подложили, вот и ищем, — громко ответил офицер милиции.

— Свят, свят. Господи, помоги, — перекрестилась старушка. Толпа зевак стала расходиться, но любопытство оказалось сильнее страха смерти. Некоторые прохожие далеко не ушли, а стояли поблизости, открыв рты.

— Мамочки! Держите меня! — раздался истошный вопль практикантки Зины. — Что это?! Да это же...

— Где, где?.. — затараторила Нина.

— Не орите во все горло, дурочки. Люди услышат. Нужно говорить — половой член мужчины. Вы же культурные интеллигентные девушки, так почему же употребляете ненормативную лексику? Прямо, как две торговки на базаре, честное слово! Учитесь называть вещи своими именами, — вразумил сыщик неопытных и необстрелянных стажерок.

— Да ты, Боря, не выпендривайся! Какая лексика? Какой член? Мы и называем его своим именем. Есть короткое народное общепринятое название, — возразила Зинаида.

— А какой большой! Как у обезьяны! Сантиметров пятнадцать, не меньше! — удивленно проговорила Нина.

— Хватит болтать! Какая деловая! «Пятнадцать сантиметров! Как у обезьяны!» Ты что? Меряла у обезьяны? — приструнил всезнающую помощницу начальник отделения.

Борис Николаевич деловито, не торопясь, взял пинцетом найденный отрезанный пенис и положил его в целлофановый пакет.

— Член — он и в Африке член! — заявила Зинаида.

На такой убийственный аргумент помощницы даже многоопытный начальник Хахалев не нашел, что ответить. «Какая, к чертям, нормативная лексика?!» — пронеслось у него в голове.

— Бомбу нашли! Сейчас рванет! — крикнул в толпе зевак не совсем трезвый мужик в поношенном пиджаке. Любопытное сборище обывателей моментально, в считанные секунды испарилось, как туман над водой под солнечными лучами.

Оперативная группа с чувством выполненного долга и с найденным бесценным вещественным доказательством вернулась в РОВД.

Начальник следственного отделения Хахалев задержал Фокину Елену в качестве подозреваемой на трое суток и поместил в камеру предварительного заключения. Сам же первым делом уложил мужское достоинство в трехлитровую банку с медицинским спиртом и второпях без задней мысли поставил стеклянный сосуд на подоконник, вместо того чтобы спрятать его в стол или сейф.

В кабинет руководителя следователей, как бы невзначай, мимоходом стали заскакивать мужчины, которые просили закурить, в то время как в карманах их одежды лежали полные пачки курева. Стрельнув сигарету и посмотрев на окно, где стояла банка, удивленно хмыкали, качали головами и, затянувшись табачным дымом, быстро исчезали. Женщины забегали «на минутку», робко протискивались к окну, просили ручку или лист бумаги. Мельком глянув на банку, смущенно хихикали и торопливо убегали прочь.

Вскоре к кабинету уже стояла длинная очередь любопытных, жаждущих взглянуть на отрезанный дар божий. Толпа волновалась, бурлила, гомонила и стремилась попасть внутрь, как будто это был не кабинет, а кунсткамера зоологического музея города Ленинграда. В конце концов сигареты у Бориса Николаевича закончились, бумаги осталось только два листа, а шариковых ручек вообще ни одной.

Начальнику самому хотелось закурить, но пачка уже давно была пуста. Тогда он решил пойти и стрельнуть сигарету, открыл дверь и увидел длинную очередь возбужденных людей с горящими глазами, которые пытались попасть в его кабинет. Тут Хахалев понял, почему искурили все его сигареты и исписали все ручки и бумагу. Начальник окинул строгим взглядом очередь, которая змеей извивалась по всему коридору, усмехнулся и доброжелательно пригласил: «Следующий!»

Вернувшись в кабинет с опухшими от желания курить ушами, Борис Николаевич спрятал банку со спиртом и мужским достоинством в сейф. Следом зашла пожилая уборщица баба Катя, которая со скандалом: «Я здесь давно стою!» — пробилась к заветной двери.

— Боря! Я хотела посмотреть «это». Где «оно»? — требовательно проговорила шустрая бабуся.

— Тетя Катя! Рехнулась под старость? Ты что? «Это» в своей жизни никогда не видела, что ли?

— Видела, сынок, ох как много видела, но отрезанного ни разу не встречала. Хоть бы одним глазком поглядеть!

— Иди, тетя Катя. Иди с богом. Неприлично «это» разглядывать...

— А им что, прилично?! — указала бабуля на дверь, имея в виду находившихся за ней людей.

— Скажи всем в коридоре, что