Искатель, 2010 № 08 - Журнал «Искатель»

А почему, собственно говоря, в данной ситуации Лена не была в состоянии аффекта? Ведь женщины эмоциональнее мужчин, более импульсивны, их сердце более ранимо, измену любимого человека они воспринимают острее, чем представители сильного пола. Фокина сильно любила мужа, верила ему беспредельно, и увиденное на скамейке у подъезда было для нее огромным потрясением.

Наверняка, сильная душевная боль настигла ее. Если бы можно было просто так заглянуть в душу человека! Но, с другой стороны, все это одни эмоции, гнилой либерализм. А неоспоримым фактом является то обстоятельство, что Фокина Елена — преступница и должна сидеть в тюрьме».

Вот перед ним находится слабая женщина с потухшим взглядом прекрасных глаз и отрешенно смотрит в окно, как будет смотреть на тюремную решетку долгие годы.

Она смирилась со своей участью и ничего не просит у следователя. А ведь именно следователь должен в эти минуты решить ее судьбу. Борис Николаевич не был добряком-гуманистом, но в этот напряженный момент тяжких раздумий ему по-человечески стало жаль сидящую перед ним несчастную жертву сурового закона. Начальник следственного отделения от безысходности и раздвоенности чувств стиснул голову руками. Противоречивые мысли шустрыми пчелами непрерывно роились в его затуманенном мозгу, и он впервые за долгие годы работы в милиции не знал, что делать и как поступить.

Вдруг резко зазвонил телефон. Хахалев торопливо снял трубку. Голос районного прокурора Исаева Юрия Семеновича показался ему излишне казенным и недоброжелательным:

— Здравствуй, Борис Николаевич! Это Исаев. Как дела? Фокиной обвинение предъявил?

— Добрый день, Юрий Семенович! Обвинение предъявил только что.

— Вину признает?

— Да, признает полностью и во всем раскаивается.

— Какую меру пресечения будешь избирать? Когда придешь за санкцией?

— Да вот думаю, может под подписку отпустить?

— Боря! Какая подписка?! Ты в своем уме? Ты что говоришь? Ведь тяжкое преступление! Человек в больнице находится в тяжелом состоянии. Останется на всю жизнь инвалидом! А ты — подписка!

— Но, Юрий Семенович! Дело-то очень деликатное и есть смягчающие обстоятельства. Психологическая экспертиза может прийти к выводу, что преступление совершено в состоянии сильного душевного волнения.

— Ну ладно... Подумай еще раз хорошенько. Не совершить бы ошибку. Не поддавайся на эмоции. В нашей работе это опасно. Если надумаешь, приходи за санкцией. До обеда я буду у себя.

Этот разговор находившаяся в кабинете следователя обвиняемая Фокина почти не слушала. Она плохо разбиралась в юридических тонкостях, но женским чутьем быстро поняла, что следователь не зверь, а тоже человек и может пойти ей навстречу и оставить на свободе. Обвиняемая неожиданно вытащила из лифчика клочок смятой бумаги и молча подала его следователю. Хахалев заинтересованно взял потрепанный листок:

— Что это?

— Записка от Пети.

— Как она к тебе попала? Только честно, Лена, — требовательно спросил следователь.

— Надзиратель передал, — чуть поколебавшись, ответила обвиняемая.

— Как его фамилия?

— Не помню. Знаю, что Червонцем зовут. Только не говорите никому. Я лишь вам доверилась, а то милиционера накажут и получится, что я его подставила.

— Вот подлец этот Червонец, а я опять оказался в щекотливом положении. Или закон соблюдать, или тебя подвести.

— А вы считайте, что я вам ничего не сообщала, и совесть ваша будет чиста.

Борис Николаевич стал медленно читать послание потерпевшего: «Лена! Дорогая! Любимая! Я не хочу, чтобы ты попала из-за меня в тюрьму. Я виноват перед тобой, но жить без тебя не смогу. Я люблю тебя больше жизни. Если ты меня бросишь или тебя посадят, то я покончу с собой. Жить не хочу. Я смогу жить без «этого», (понимаешь о чем я говорю?), но без тебя жить не смогу. Прощай, моя любимая и единственная. Твой Петька, или Петух, как ты называла меня в восьмом классе».

Следователь оторопел от прочитанного текста: «Вот так страсти-мордасти! Покруче, чем у Шекспира будет. Отелло с Дездемоной отдыхают. А Червонец, может, и не подлец вовсе, а наоборот, молодец?»

— Фокина, я вам избираю мерой пресечения подписку о невыезде с места жительства, — как гром среди ясного неба, прозвучал голос Хахалева, — распишитесь и идите домой.

Лена дрожащей рукой взяла шариковую ручку. Не веря словам благодетеля, подписала документ и спросила:

— А вам не влетит за это от начальства?

— Лена, меру пресечения избирает следователь. Я имею на это право и действую согласно букве закона. Никто меня наказывать не будет, да и права такого никто не имеет. Иди с богом и по первому вызову являйся для продолжения следствия.

Прошел ровно месяц, и расследование необычного дела о членовредительстве подходило к концу. Лена продолжала работать на прежнем месте и жить в своей квартире. О случившемся в ее жизни страшном событии родителям она решила ничего не сообщать. Больной шел на поправку и готовился к выписке. Заботливая жена ходила к мужу в больницу через день, носила передачи, виделась с Петей. О чем они говорили, одному богу известно.

В палате № 8 хирургического отделения больницы после операций выздоравливали и шли на поправку вместе с Петей тридцатилетний шоферюга Роман и прессовщик Семен, которому было сорок два года. Как и почему они попали на больничную койку? Так это обычные истории семейных драм.

Роман получил химический ожог. Он привел домой соседку Вальку, когда жены Симы не было дома. Любовники успели лишь раздеться, когда не вовремя вернулась супруга, которая схватила с полки бутылку с уксусной эссенцией и плеснула в лицо неверному мужу. Кислота попала в глаза Романа. Правое око врачам удалось спасти, а вот левый глаз у больного вытек, и шофер наполовину ослеп. Симу арестовали, и она, находясь в следственном изоляторе, ждала суда.

Весельчак и балагур Семен утром пришел на завод с тяжелого похмелья после свадьбы племянника, а подлечиться было нельзя. С работы выгонят, как пить дать, а дома жена и двое маленьких детей. Кто кормить будет? Рабочий неосторожно сунул правую трясущуюся руку под пресс, который моментально оттяпал ротозею кисть.

Семену, конечно, было неизвестно о том, что в Америке известный автомобильный король и мультимиллионер Форд на стенах цехов своих заводов повесил на видных местах большие плакаты: «Человек! Бойся машины! Ибо Бог, создавая человека, не создал для него запасных частей». Поистине гениальное изречение. Не правда ли? Но русский прессовщик Семен не учел предостережения американского миллионера, а потому и поплатился частью руки.

Неугомонный Семен в очередной раз начал подкалывать соседа по палате:

— Петя! Как же ты без этого самого? Я-то и одной рукой управлюсь со своей бабой. Да еще