Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»

— Почему упоминание о моем походе на Вашингтон привело этих людей в такое раздражение?

Ответ, по-моему, мог быть один: в этом мире я вовсе не брал Вашингтон штурмом. Следовательно, я опять попал не в свою вселенную. Но... была какая-то неувязка... Что означали слова: «Это опять самозванец»? Здесь что же, Ионы Шекеты водятся с такой же частотой, как дети лейтенанта Шмидта?

Я не успел додумать мысль (если бы успел, не произошло бы дальнейших событий!), как услышал из внешних динамиков голос, показавшийся мне знакомым:

— Эй, на борту! Двигатель заглушить, шлюпку принять!

К моему кораблю приближался другой, от его борта отвалила стандартная шлюпка и направилась в мою сторону.

— Ух, евреи, кабы в глотку! — заявил дарсанский звездолет, что в переводе означало: «Принимаю гостя в семь одиннадцать бортового времени».

Шлюпка вошла в ангар, я услышал обычную возню, и минуту спустя гость ввалился в мою каюту. Сначала я его не узнал, это ведь нормальное явление: редко кто узнает себя с первого же взгляда. У моего визави тоже отвисла челюсть, поскольку он, как и я, не ожидал встретиться с самим собой.

— Так, — сказал я, придя в себя первым. — Иона Шекет, если не ошибаюсь?

— Иона Шекет, если не ошибаюсь? — тупо повторил я-другой, глядя мне в глаза взглядом кролика.

— Именно, — согласился я и, не собираясь упускать инициативу, предложил:

— Садись, разберемся.

Гость сел передо мной, продолжая хмуриться и делать свои умозаключения, проследить которые для меня не составляло ни малейшего труда.

— Не ломай голову! — заявил я. — Сейчас я тебе все объясню, и мы вдвоем решим, что делать в сложившихся обстоятельствах.

— Видишь ли, — продолжал я, — я хотел вернуться в свой Израиль, пройдя в очередной раз сквозь черную дыру. Так?

Другой Шекет кивнул.

— Отлично! А ты проверил, соответствует ли масса черной дыры протоколу перехода? Или был так обрадован возможностью оказаться дома, что плюнул на технику безопасности?

Конечно, плюнул, о чем говорить! Он поступил так же, как я, поскольку и был мной в то славное время.

— Ну вот, — продолжал я, — масса черной дыры оказалась больше необходимой, произошла интерференция информационно-материальных потоков, и некий Иона Шекет вылетел в другой вселенной из тамошней белой дыры. Но вылетел не один. Через какое-то время появился второй Иона Шекет, потом третий... Белая дыра рождала Шекетов так же, как в обычном пространстве-времени рождает пары элементарных частиц. Достаточно запустить процесс, а дальше он идет самопроизвольно. Ты понял?

Тот Шекет был не дурак — как и я. Конечно, он все понял, и даже более того.

— Ясно, — сказал он, заложив ногу за ногу. — Если процесс не прервать, то нас, Шекетов, скоро будет больше, чем населения на земном шаре. На сколько Шекетов у белой дыры хватит массы?

— Думаю, что миллиардов на десять точно, — усмехнулся я.

— Полагаю — больше, — кивнул я-другой.

— Может, и больше, — я не стал спорить. — Кстати, мы с тобой далеко не первые Шекеты, возникшие в этом мире. Мы появляемся здесь довольно давно. Во всяком случае, у некоторых землян есть хобби: курсировать на прогулочном катере вблизи белой дыры, дожидаясь явления очередного меня и...

— И что? — нетерпеливо спросил я-другой, поскольку я замолчал, обдумывая пришедшую мне в голову мысль. На вопрос меня-другого я отвечать не стал, поскольку понял, что нужно срочно действовать, иначе...

Он меня понял без слов — ведь его мысли шли (а как же иначе?) параллельно моим.

— Ты ищи в багажном отделении, — сказал он, вскочив на ноги, — а я поищу в тамбурах.

Долго искать не пришлось: бомба была заложена в коридоре неподалеку от главного люка. Видимо, постарались те, кого я брал на абордаж, — пока я задавал нелепые вопросы о собственном прошлом и об истории этого мира, хозяева космической яхты подсунули мне подарок, который должен был разнести дарсанский звездолет на молекулы, причем жить мне (и Шекету-второму тоже, ясное дело) оставалось чуть больше десяти минут. Вовремя спохватились!

Обезвредить бомбу нам не удалось, это было какое-то новое устройство, то ли на гиперонах, то ли просто на честном слове, и мы выбросили адскую машину в космос, а дарсанскому кораблю приказали отойти на безопасное расстояние. Знаете, какое расстояние дарсанский мозг счел безопасным? Полтора парсека! Корабль прыгнул так, что пространство лишь скрипнуло и ухнуло. Взрыва мы так и не увидели — не до того было; мы со мной рассуждали о будущей цивилизации Шекетов, вываливающихся из недр белой дыры, подобно Афродите из морской пены.

— Но почему? — каждую минуту повторял мой визави. — Почему они подложили нам бомбу? Что они имеют против Шекетов?

— Они боятся, что мы будем мешать им жить, — объяснил я. — Ты что, не помнишь, что творилось в Израиле в конце двадцатого века, когда повалила алия из России? Вот как и мы сейчас. Конкуренция, друг Иона! Бомб русским евреям коренные жители, правда, не подкладывали — этим занимались палестинцы, — но жизнь портили, судя по учебникам истории, изрядно!

— Что же нам делать? — приуныл я-второй. Можно подумать, что он не знал решения. Если я уже пришел к определенным выводам, то ведь и он, будучи мной, тоже должен был сделать такие же заключения. Все же я счел необходимым объяснить:

— А что тут думать? Отправляемся к белой дыре, собираем всех Шекетов, бросаем жребий и отправляемся каждый в свою сторону — искать свой Израиль, тот, в котором я родился и имел-таки счастье брать штурмом Вашингтон, столицу Американского штата. Миров во Вселенной достаточно для каждого из нас.

— Ты думаешь? — с сомнением сказал я-второй. — Ну, хорошо... Только имей в виду, дорогой: если я первый найду настоящий Израиль, то там и останусь, а ты — уж извини — отправишься искать себе другую родину. Идет?

— Идет, — согласился я за себя и за всех остальных Шекетов, с которыми нам еще предстояло познакомиться.

Нет счастья в жизни — это я вам точно говорю. Судите сами. Я пролетел на дарсанском звездолете сквозь черную дыру, вылетел в другую вселенную, обнаружил там своего двойника... Впрочем, это я уже рассказывал, не буду повторяться. Так вот, я захотел вернуться в свой мир, а между тем белая дыра, из которой я вылетел, исправно продолжала выбрасывать все новых и новых Шекетов — со скоростью одного экземпляра в полторы минуты. Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, когда закончится этот процесс — он