Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»

— План хорош, — с сомнением в голосе согласился президент. — Нужно посоветоваться.

— Советуйтесь, — кивнул я, — а тем временем белая дыра рождает все новых Шекетов, и избавиться от них становится все труднее.

Этот аргумент его убедил.

Вы когда-нибудь видели стационарную машину времени, выведенную на космическую траекторию? Наверняка не видели — обычно эти монстры стоят неподвижно там, где их смонтировали. По сути, это огромный завод, включающий в себя собственную энергетическую станцию. Только в плохих романах машину времени плохие авторы вроде Уэллса описывают в виде небольшого креслица с продавленным сиденьем. Попробовали бы эти авторы запустить такую машину на время, большее одной микросекунды!

Короче говоря, проснувшись на следующее после разговора с президентом утро, я увидел в иллюминатор дарсанского корабля приближающуюся флотилию, которая вела на буксире целый город. Это была одна-единственная машина времени, но зато такая мощная, что способна была перебросить белую дыру солнечной массы в прошлое на время примерно в пятьсот тысяч лет.

Одиннадцать тысяч Шекетов на одиннадцати тысячах дарсанских кораблях приветствовали приближение флотилии мощными световыми сигналами, а дарсанские звездолеты сказали по этому поводу в единый голос:

— Ух, евреи, да вам бы в левый тоннель и — кранты!

Что означало: «Старт в одиннадцать ноль-ноль, и ни секунды позже!»

Так и сделали. Белая дыра, зиявшая в небе подобно светлому коридору в потусторонний мир, медленно погасла и появилась в далеком прошлом, продолжая изрыгать там Шекетов в прежнем темпе — по одной штуке в полторы минуты.

Я очень надеялся, что и Далия не замедлила присоединиться к своему мужу — точнее, ко всем сразу.

Пусть себе организуют там, в прошлом, новую цивилизацию.

Иногда мне надоедает путешествовать. Я понимаю, как странно звучит подобное признание из уст самого непоседливого землянина всех времен, но факт остается фактом — иногда хочется, вернувшись на Землю, понежиться на берегу Средиземного моря и потолковать о политике не с жукоголовыми обитателями Сигмы Ориона, а с нормальными болельщиками, твердо знающими, чем левый Гугги Букхаймер отличается от крайне правого Степана Федосеева.

Осуществить свою мечту мне однажды все-таки удалось — после того, как я помог обитателям планеты Ирикап справиться с нашествием космических тараканов. Когда-нибудь я расскажу об этой истории подробнее, а сейчас лишь упомяну, что обрадованные ирикапские аборигены сообщили о моем подвиге моему же начальству, и оно (даже у начальников случаются проблески разума!) позволило мне отправиться в краткосрочный отпуск. Куда? Кто-то, возможно, полетел бы на Бирму — там замечательные, не облагаемые налогом солярии. Кто-то, возможно, решил бы пострелять межзвездных лебедей в системе Пунакордислокарии. А я понял, что если не полежу на средиземноморском пляже, то следующие полвека будут для меня не в радость.

Так я оказался на Земле. Более того — в Тель-Авиве. И еще точнее: на пляже перед отелем «Дан-панорама», где руководство компании заказало для меня номер «люкс», вспомнив неожиданно о моих немереных заслугах перед отечеством. Честно говоря, я бы сам хотел услышать, в чем эти заслуги состояли, но никто не удосужился меня с этим списком ознакомить.

Именно на пляже в Тель-Авиве и произошла со мной одна из самых странных историй в моей жизни — вот уж действительно, никогда не знаешь, где тебя ожидают приключения.

Итак, лежу я на песке, завезенном с Марса еще в середине XXI века, и ни о чем не думаю. О чем мне было думать, если моя любимая жена Далия все еще ждала меня в межзвездном разведчике где-то между орбитами Марса и Юпитера и воображала, что я в конце концов вернусь к ней и заключу ее в свои мужественные объятия?

Неожиданно чья-то тень загородила от меня солнце, и чей-то низкий голос сказал:

— Неужели я вижу самого Иону Шекета, великого космопроходимца?

Я приоткрыл один глаз и увидел склонившегося надо мной мужчину лет сорока, выбритого по современной моде: правый ус был вдвое длиннее левого, а борода пострижена на манер древних ассирийцев, которые, по-моему, понятия не имели о том, что бороду можно время от времени подравнивать.

Разговаривать с незнакомыми людьми мне не хотелось, и я сказал:

— Нет, я не Шекет, я другой...

—...Еще неведомый изгнанник, — закончил незнакомец цитатой из классика и продолжил, будто не видел на моем лице гримасы недовольства:

— Мое имя Арик Буре, я личный охранник депутата кнессета Ни-сима Перлова, и это просто счастье, что я вас встретил.

— Счастье для Перлова или для вас? — осведомился я.

— Для вас, дорогой Шекет! — воскликнул телохранитель. — Для вас, потому что вы сможете пережить приключение, о котором впоследствии напишете в своих мемуарах.

Услышав о приключении, я сел — это получилось независимо от моей воли, уверяю вас, я вовсе не собирался потакать чьим-то желаниям. Но мой организм не в состоянии спокойно реагировать на слово «приключение».

— Что случилось? — спросил я, точнее — мой неожиданно взбунтовавшийся организм.

— Депутат Перлов, — продолжал охранник, — три дня назад вышел на трибуну кнессета, чтобы произнести речь в защиту аргентинских территорий.

— Разве там есть что защищать? — удивленно спросил я, поскольку, по моим сведениям, Аргентина уже несколько лет представляла собой радиоактивную пустыню после того, как над ее территорией устроили воздушное сражение армады Перу и Чили, выяснявшие отношения по поводу территориальной принадлежности островов Зеленого Мыса, которые, как всем было известно, давным-давно перешли под протекторат Мексиканских штатов.

— А как же! — воскликнул охранник. — В Аргентине жили семнадцать миллионов граждан Всемирных Штатов, они были самыми богатыми людьми в этой стране, а теперь вынуждены жить в палатках и питаться местными продуктами! Разве это нормально?

— Ненормально, — твердо сказал я, имея в виду, что негоже такому большому числу граждан ВШ отправляться в поисках лучшей жизни на другой конец земного шара (если, конечно, отвлечься от того, что у земного шара по определению не может быть другого конца).

— Вот видите, вы согласны с депутатом Перловым! — воскликнул охранник, имея в виду, по-моему, совершенно другую мысль. — Значит, вы непременно должны помочь!

— В чем? — вздохнул я, поняв уже, что мне так и не дадут полежать на солнце, не думая ни о политике, ни о женщинах, ни даже о будущих приключениях.

— Видите ли, — принялся объяснять охранник, — депутат Перлов, как обычно, забрался в кокон