Искатель, 2010 № 08 - Журнал «Искатель»

Петю эти разговоры уже допекли и достали до печенок, но и он был парень с юмором, а потому шутил и весело отвечал:

— Может у меня новый хрен вырастет — лучше прежнего!

— Это у ящериц вырастает, а тебе кранты. Не топтать, Петенька, тебе больше курочек! — подал голос одноглазый Роман.

— Много ты знаешь, Рома. У ящериц только хвосты отрастают, — возразил Семен.

— Если оторванные хвосты растут, то значит и «это» вырастает, — парировал полуслепой водитель грузовика.

— Я читал, что в Германии, — продолжал насмехаться над калекой неугомонный Семен, — вместо «этого» протезы делают. Может, и Петя себе искусственный член сгондобит.

— Дурак ты, Сема! Причем набитый. В Германии фаллоимитаторы делают, а не протезы, — возразил всезнающий Роман, — до протезов еще не додумались.

— Ну вот и выход! Петя своей Ленке фаллоимитатор купит, а сам будет смотреть, как собака на сене: «И сам не гам, и другим не дам!» — заржал, как сивый мерин, Семен.

Рома тоже расхохотался, только Пете было не до смеха. Эти приколы его уже совсем замучили и надоели, как горькая редька.

Во время разговоров об ортопедии в палату неожиданно зашла няня Матрена помыть пол. Расходившийся однорукий прессовщик с Пети переключился на уже не молодую санитарку:

— Тетя Мотя! Вот ты что бы предпочла, протез или фаллоимитатор, если бы у твоего мужа оттяпали Ваньку-встаньку?

— Что-что?! Какой лимитатор? Какой Ванька? — ничего не понимая, переспросила уборщица, замачивая в ведре с водой половую тряпку.

— Ну тот, который... — пошляк не договорил, а только культей правой руки и здоровой левой рукой сделал несколько движений к паху туда-сюда, после чего с наглой ухмылкой посмотрел на няню, ожидая ответа.

Эти неприличные жесты Матрена сразу же поняла и, не на шутку возмутившись, тут же огрела Сему мокрой тряпкой по наглой ухмыляющейся физиономии, после чего со словами: «Охальники, ни стыда, ни совести!» выскочила из палаты.

Через два дня Петю выписали, а мучители еще на неделю остались в больнице долечивать раны, рассказывать друг другу старые анекдоты и шутить с санитаркой.

У входа выписанного ждала жена, которая молча крепко поцеловала бедолагу в щеку, и они на такси уехали к себе домой.

С утра пораньше в районный отдел милиции нагрянул с проверкой прокурор Исаев, которому перебежал дорогу кот Рыжик. Законник на всякий случай сплюнул через левое плечо, хотя ни в бога, ни в черта никогда не верил. Потом проверяющий прошерстил КПЗ и дежурную часть и мимоходом заглянул на минутку к начальнику следственного отделения Хахалеву:

— Добрый день, Борис Николаевич! — с порога приветливо проговорил прокурор и поздоровался за руку с хозяином кабинета.

— Здравствуйте, Юрий Семенович! Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе?

— Все шутишь? Кто Магомет? Я, что ли? А ты, значит, гора? Не много ли на себя берешь, начальник?

— Да это я так, к слову. Забыл про субординацию.

— Ну ладно, ладно, не буду к словам придираться. Давай ближе к делу. Почему Фокину не арестовал?

— Да долго объяснять, Юрий Семенович. Вот прочитаете дело, тогда поймете.

— Тут и понимать нечего. С момента, когда Фокина увидела мужа с любовницей, до момента, когда она совершила преступление, прошло довольно много времени. Она заранее все обдумала, спланировала, приготовила опасную бритву, сама заманила супруга в постель и хладнокровно нанесла ему удар в жизненно важный орган. Где же здесь неожиданно возникшее душевное волнение? Где аффект?

— Откуда вы знаете подробности?

— Сорока на хвосте принесла. Ты же сам мне докладывал обстоятельства происшествия, когда возбудил уголовное дело. Забыл, что ли?

— Да, правда, запамятовал немного?

— Раньше ты на память не жаловался. Ну, что скажешь?

— Наверное, вы правы, товарищ прокурор. Но ведь Фокины сейчас живут вместе. Характеристика у обвиняемой хорошая, ранее она не судима, потерпевший просил оставить ее на свободе, так пусть погуляет до суда. В тюрьму человека отправить никогда не поздно.

— Что-то ты, Боря, больно сердобольный стал, раньше не замечал в тебе такого гуманизма. Ладно, пусть погуляет. Только смотри, Боря, чтобы она еще чего-нибудь любимому супругу не отрезала. Бабы — они ведь такие. От них всего ожидать можно, — подытожил разговор законник.

— Я не согласен. Не все бабы стервы, как вы считаете, товарищ прокурор.

— Ну черт с тобой, Боря. Под твою ответственность. Рыжик-негодник сегодня утром мне опять дорогу перебежал. Словно караулит меня, подлец! Не к добру это, Боря! Ох, не к добру! Чует мое сердце что-то неладное, — окончательно закончил полемику прокурор и, простившись со следователем, покинул кабинет.

Зеленым экспрессом промчалось жаркое страстное лето, и на смену ему мокрым скользким угрем приползла капризная, плаксивая осень. Закружились вихревые смерчи, поднимая ввысь столбы пыли, обрывки старой бумаги и еще всякий мусор. Опавшие листья желтым покрывалом укрыли сиротливую остывающую землю. По крышам домов, по асфальту замолотил нудный, надоедливый дождик. На дворе слякоть, а на сердце грусть и печаль.

Суд состоялся в октябре. Петя с Леной по повесткам явились в суд ровно к десяти часам. По приглашению секретаря они прошли в зал судебного заседания вместе с вызванными свидетелями, прокурором и адвокатом. Все заняли свои места.

— Встать! Суд идет! — громко тонким голосом провозгласила молодая девушка-секретарь, поправляя модную прическу.

Строгая судья Мария Ивановна и два народных заседателя чинно уселись в судейские кресла, и процесс начался. Для посторонней публики суд был закрытый ввиду интимности и деликатности рассматриваемого дела. Допросили потерпевшего, потом в зал по одному стали вызывать свидетелей.

Тем временем в город из деревни приехала теща Пети Варвара Ивановна. Она ничего не знала о случившейся трагедии, так как дочь ей ничего не сообщила. Но лишь намеком проговорилась о том, что в интимной жизни возникли проблемы. «Как муж с женой мы с Петей не живем», — писала дочь.

Дотошная мать решила поехать в город и во всем на месте разобраться. Варвара Ивановна, добравшись до места назначения, торопливо поднялась на второй этаж и стала звонить в дверь квартиры дочери и зятя. Однако дверь ей открывать никто не торопился, и приезжая настойчиво продолжала нажимать кнопку звонка. В это время на лестничную клетку с хозяйственной сумкой в