Искатель, 2010 № 10 - Журнал «Искатель»
Вокруг витал едкий черный дым и смрад. Приторно пахло горелым мясом. На земле лежали убитые и раненые люди. Среди них были и дети. Одна девчушка, лет пяти, в белой косынке, судорожно прижимала к себе плюшевого мишку, громко плакала и причитала: «Мама, мамочка!..» Рядом с ней лежала молодая женщина в голубом платье. Она была вся в крови, и веки у нее были закрыты. Женщина уже не дышала. Из руин правой стороны вокзального здания, куда угодила авиабомба, неслись истошные вопли и стоны. В момент попадания внутри вокзала было много людей. Сколько их погибло и сколько осталось в живых — никто не знал. Вася увидел, что по земле из-под рухнувшего строения течет мутный красный ручей с белой пеной сверху. Он догадался, что это кровь убитых пассажиров.
Василий подошел к плачущей девочке и взял ребенка на руки. Матери уже ничем нельзя было помочь. Девочка вырывалась, а вскоре с ней началась истерика. Василий не знал, что делать с ребенком. Подошла пожилая дама забрала у Васи плачущую девочку и отнесла ее к себе домой. Вокруг бегали и военные, и гражданские люди, что-то кричали, выводили оставшихся в живых из разрушенного здания вокзала. Женщина, взявшая ребенка, спросила у Василия: «Сынок, почему так?» Она горько заплакала. Что мог ей ответить молодой военный?
Перед отправкой на фронт курсантам сказали, что в Ельне их ждут танки, на которых они пойдут в бой. Встретить их должен был какой-то офицер. С неба послышался щемящий душу гул. Василий посмотрел вверх и увидел армаду летящих немецких самолетов. На крыльях ясно были видны зловещие черные кресты. Всех, кто был на станции, охватил дикий ужас.
Люди метались, падали на землю. Началась паника. Пассажиры, пережившие один налет и бомбежку, не ждали второго.
Однако самолеты полетели дальше на восток бомбить следующую станцию или город, неся в своих бомболюках разрушение и смерть. Василий и другие командиры-танкисты, одетые в новую форму, с пистолетами и кожаными коричневыми планшетами на боку, не выглядели испуганными. Но в голову им лезли речи преподавателей: «Мы будем бить врага на чужой территории малой кровью». Однако враг, напротив, уже хозяйничал на нашей земле, и лилась не малая, а большая кровь. Враг топтал родные поля и луга, нагло, без приглашения, ворвался в родной дом, где старая бабка Лукерья пекла маленькому Ваське оладушки из лебеды, где по утрам будил его рыжий задиристый петух и где после дождя он босиком бегал по лужам.
Бывшие курсанты топтались в пыли привокзальной площади станции, курили, переговаривались и поглядывали на небо. Ровный строй фашистских бомбардировщиков, сбросив бомбы на следующей станции, возвращался назад на запад — на аэродромы Румынии и Венгрии. Знали ли немецкие летчики, сколько безвинных жертв осталось лежать на земле после их налета? Сколько погибло женщин, детей, стариков? Наверное, знали, но по приказу делали свою работу, свое черное дело. Символ жестокой и неумолимой силы — молох войны — пришел в действие, и никому не было пощады.
К молодым танкистам подошел седой майор. Он был одет в пыльный комбинезон. На голове — фуражка с оторванным наполовину козырьком. Майор весело и непринужденно спросил:
— Из Тамбова, соколы?!
— Да! — хором ответили прибывшие офицеры.
Майор снял фуражку, посмотрел на оторванный козырек, потом достал из кармана носовой платок, громко высморкался и откашлялся. Вояка был слегка навеселе. Вид его — бодрый и решительный. Карман брюк майора оттопыривался, и там что-то умиротворяюще булькало. «Наверное, фляжка со спиртом», — подумал Вася.
— Танков нет! — сообщил майор уже угрюмо, вытер платком потный лоб и продолжил: — Танковая бригада находилась в восьмидесяти километрах отсюда, вела бои и попала в окружение. Немцы прорвались к Ельне. В пятнадцати километрах идет бой, а танкисты пытаются выйти из кольца. Вот что, ребята, ядрена вошь, На складе около военкомата лежат недавно полученные пулеметы. Там солдаты сейчас их грузят в полуторку. Есть десятка два-три ящиков с пулеметными лентами и патронами. Грузят и ящики с «коктейлем Молотова» на случай отражения танковой атаки. Есть два ящика гранат, по две на каждого. Не дрейфьте, хлопцы, бегом за мной!
На вокзале суетились еще несколько майоров и капитанов, которые встречали пополнение из других родов войск. Они что-то кричали прибывшим военным, громко матерились, забирали свои группы и бежали туда, где гремела канонада, где сверкал огонь и откуда шел едкий дым, заволакивающий полнеба. Клубы дыма черными рваными одеялами накрывали станцию и город.
Нестеренко, а именно такая фамилия была у встретившего танкистов майора, крикнул: «Быстрей, братва!» — и побежал вперед, в сторону водонапорной башни. Ребята бросились вдогонку. Василий, споткнувшись о камень, чуть не упал, чертыхнулся и побежал за группой. Пробежали метров триста. Все вокруг заволокло зловещей дымовой завесой, которая закрыла солнце. Везде, куда ни глянь, горели дома, заборы. Повсюду метались обезумевшие люди.
Майор Нестеренко, Вася и еще четырнадцать танкистов подбежали к ветхому деревянному зданию, которое уже догорало. Сыпались искры, огонь лизал остатки деревянных балок. Дерево дымило и трещало. За пожарищем оказалось двухэтажное кирпичное здание военкомата, а неподалеку находились склады. Около одного из них стояла полуторка, нагруженная большими деревянными и железными ящиками. Около машины толпилась группа оборванных солдат, которые нервно курили махорку. Нестеренко открыл один из ящиков. Из него черным вороном блеснул пулемет в заводской смазке. Прибежавшие офицеры, увидевшие вместо танков пулеметы, неприятно удивились и недоуменно разинули рты, а лейтенант, по прозвищу Кваша, простодушно спросил у майора:
— Мы танкисты, зачем нам пулеметы?
Майор заорал, сопровождая крик матерной бранью:
— Я вам русским языком сказал, что танков нет, они в западне, и неизвестно — вырвутся из нее или нет. Вас что, в училище не учили обращаться с пулеметом? Может, вы и гранаты бросать не умеете? Прислали недоделков на мою голову!
— Пулемет мы хорошо знаем