Искатель, 2010 № 10 - Журнал «Искатель»

— Снять штаны и бегать! — ответил Нестеренко. — Залезайте быстро в кузов и поехали!

— Куда?

— Коту под муда! На передовую! Немцы в пятнадцати километрах! Мать твою!.. — заорал фронтовик и уже потише с ноткой удовлетворения в голосе сообщил салагам приятную новость:

— А среди пулеметов есть один «Максим».

Лейтенант по прозвищу Гавка, а по имени Гаврик сморозил: «А на «Максима» нас не учили!»

Тут майор позеленел, глаза его выкатились из орбит, и он гавкнул:

— А чему вас учили?!

Потом вытащил из кармана брюк фляжку, хлебнул спирта, вытер губы рукавом гимнастерки и прокричал:

— Лезьте, мудаки, в кузов и садитесь на ящики.

Необстрелянные и не нюхавшие пороху лейтенанты залезли в кузов полуторки и разместились на ящиках с пулеметами и патронами, поплотнее прижались друг к другу. Кто-то хотел закурить и стал скручивать «козью ножку».

— Ты что, охренел?! Хочешь, чтобы мы взлетели на воздух? Ты же сидишь на «коктейле»! — рявкнул Нестеренко. — Трогай! — крикнул он солдату-водителю.

Поехали в поле. Совсем близко филинами ухали пушки. Беспрерывно строчили пулеметы. С жутким воем и грохотом рвались мины и снаряды. В нескольких километрах впереди шел бой. В небе стрижами носились немецкие «юнкерсы» и наши «ястребки» — истребители.

Из кустов неожиданно ударила автоматная очередь. Пули попали в самый верх кабины, но водитель не пострадал. «Диверсант!» — проговорил майор, а машина с лейтенантами, не останавливаясь, промчалась дальше. Майор успел несколько раз пальнуть по кустам, где засел вражеский лазутчик. Нестеренко не дрогнул, не пригнулся, и это вызвало уважение у ребят, еще не видавших врага в лицо.

Лейтенант по прозвищу Гвоздь, ростом метр девяносто семь, вдруг спросил майора:

— Товарищ майор, можно по-маленькому?

Нестеренко хотел матюгнуться, но удивленно поднял белесые брови, зачем-то погладил рукой по карману, где лежала пустая фляжка, сглотнул вязкую слюну и раздраженно ответил:

— Может сразу по-большому?! Там, — махнул он вперед рукой, — ваши товарищи умирают. Ссы в штаны!

Вскоре показались доты, земляные валы и траншеи. В них копошились люди в зеленых гимнастерках, шла какая-то работа. Это была вторая линия обороны. Бой шел в километре впереди.

Остановились, выгрузили ящики из машины и рассредоточились по траншее. Разобрали боеприпасы. Пулеметы установили на бруствер, ящики вскрыли топором, вытащили из них «коктейль», гранаты и пулеметные ленты и положили все на земляные выступы траншеи. Гвоздь за кустом справил малую нужду и возился с «Максимом», к которому не оказалось подходящих патронов. Этот пулемет времен гражданской войны оказался нужен бойцам, как козе баян, а попу — гармонь.

Приготовили пулеметы к бою, покурили махорки, почти не разговаривали и молча ждали, сами не зная чего. Солнце палило нещадно. Стояла полуденная июльская жара. В небе проплывали редкие белые облачка. Недалеко от траншеи находилось ржаное поле. Золотые неубранные колосья осыпались зерном, не дождавшись уборки. Колхозники не успели собрать богатый урожай и ссыпать его в закрома. Во ржи громко кричал коростель. Высоко в небе парили и жалобно попискивали жаворонки.

— Попить бы! — мечтательно произнес Гвоздь.

— Помолчал бы, — проронил Кваша, облизнув пересохшие губы.

В траншее наступила относительная тишина. Майор ушел искать командование обороной, чтобы уточнить задачу и поискать пулеметные ленты для холостого «Максима». Впереди продолжали стрелять минометы, палили пушки, строчили пулеметы. Самолеты улетели. Танков не было. Неподалеку рыли траншеи и окапывались люди в гражданской одежде — наверное, ополченцы. Среди них было несколько женщин в белых косынках на головах. Одна кареглазая дивчина, задорно посмотрев на молодых ребят, спросила:

— Пулеметчики?

— Нет, мы танкисты! — ответил за всех Гвоздь.

— А где же ваши танки? — допытывалась кареглазая.

— Были бы танкисты, а танки найдутся!

— Хочешь на танке покататься? — спросил Кваша.

Дивчина хохотнула:

— С тобой да. А тот — длинный, — кивнула она в сторону Гвоздя, — в танк не влезет!

— «Броня крепка, и танки наши быстры!» — запела девушка звонким голосом и убежала к подругам.

У танкистов не было саперных лопат, и углублять траншеи, неглубоко вырытые, было нечем. Поэтому они сникли и думали, как зарыться в землю поглубже.

— Пожрать бы! — вздохнул голодный Кваша.

Все были голодны, дорожный паек умяли в пути и почти сутки ничего не ели.

— Зря все в поезде сожрали, — посетовал Гавка и проглотил слюну.

Подошел майор: сел на камень, жевал колосок и смотрел на запад грустными глазами. Его томило предчувствие чего-то страшного, неизвестного. Он увидел во ржи серую куропатку с тремя серыми комочками-птенцами. Серая куропатка весело резвилась вместе с цыплятами, которые бегали вокруг матери на нетвердых ножках, пищали и смешно мотали головками. Гонялись за кузнечиками и бабочками. Потом взрослая куропатка села, затихла, задумалась, поглядывая то влево, то вправо. Она сама и ее маленькие дети не чувствовали приближающейся беды. Не знали о том, что через час или два запылает рожь, загудит земля. По полю, сминая колосья, пойдут железные машины, затопают чужие кованые сапоги. Она не знала о том, что не выживет в этом аду, она сама и ее маленькие дети-цыплята сгорят в огне и превратятся в комочки серого пепла.

Ополченцы и девчата помогли военным углубить окопы, потом ушли на свои позиции. Вооружены они были чем попало. Бородатый мужик держал в руках охотничью двустволку, парни помоложе прижимали к себе обрезы. Где им было взять настоящее оружие? Его-то кадровым военным не хватало. Обрезы лежали в глубоких ямах-тайниках еще со времен гражданской войны, раскулачивания, а теперь вот пригодились.

Немецкие танки загрохотали внезапно, как гром среди ясного неба. Злобно лязгая гусеницами, бронированные машины сминали все на своем пути: застоявшуюся рожь, сидевших в ней куропаток и кузнечиков. На поле танки чувствовали себя хозяевами. Их было не менее полутора десятков. За машинами густой цепью шла пехота в серых мундирах. Майор Нестеренко погладил рукой по карману с пустой фляжкой, вздохнул, поправил фуражку с почти оторванным козырьком и зычно крикнул:

— Приготовиться к бою! Ну что, соколы мои, постоим за Родину! Покажем немчуре кузькину мать!

Потом, глянув на Васю, крикнул:

— Ты, чубатый, командуй. А я пойду подбодрю ополченцев и тут же вернусь. Не бойтесь фрицев, стойте насмерть! Как зовут тебя?

— Василий.

— Из казаков?

— Нет, из Сибири.

— Ну, сибиряк, не подведи, командуй ротой!

— Какая рота? Полтора десятка необстрелянных бойцов — рота?! И где обещанные танки?! — крикнул Вася в лицо старшему командиру.

Майор ничего не ответил и ушел в соседние траншеи.

Не дойдя до оборонительного рубежа нескольких десятков метров, танки остановились и открыли огонь из пушек и пулеметов, поливая наши позиции свинцом и железом. Спустя минуту ухнули