Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»

— В кокон времени? — переспросил я.

— Вы же знаете, дорогой Шекет, как принимают законы в нашем кнессете. Каждый депутат имеет право на речь с регламентом в три минуты. Но что можно сказать за такое короткое время? Только поздороваться и попрощаться. А обругать политического противника? А воздать должное родной партии? А напомнить премьеру, кому конкретно он обязан своим избранием? А выступить против законопроекта, поданного депутатами от оппозиции? Я уж не говорю, что и по теме дискуссии нужно сказать хотя бы два слова! Поэтому вот уже лет двадцать (не понимаю, дорогой Шекет, неужели вы об этом не слышали?) депутаты пользуются коконами времени. Кокон прессует время в десятки раз — депутат произносит двухчасовой спич, а кокон прессует все это в необходимые три минуты.

— Разумно, — одобрил я.

— Да, но у всякого плюса есть свой минус. Кокон испортился! Возможно, отказал генератор, не знаю. Все поменялось: для депутата проходят три минуты, а в зале кнессета это длится трое суток! Депутат только-только успел обругать своего оппонента, он еще даже не приступил к хвалебному слову в адрес премьера... Если так будет продолжаться, речь свою он закончит только осенью! Депутаты умрут от голода, ведь кокон времени изолирует зал заседаний от внешнего мира.

— Так отключите этот кокон к чертям собачьим, вот и все! — подал я совершенно очевидный совет.

— Это невозможно! Раньше случались попытки отключить кокон, чтобы не дать депутату закончить речь, и потому еще год назад кнессет принял закон, запрещающий отключение. Это во-первых. А во-вторых, коконы времени перевели на автономное питание, чтобы ни у кого не возникло соблазна нарушить новый закон. Вот и получается...

— Понятно, — перебил я. — А если оставить все как есть? Пусть себе сидят до осени и слушают речь депутата Перлова.

— Я же сказал — люди голодают, они просто...

— Да, понял. А что говорят специалисты по хронодинамике?

— Они пишут уравнения и утверждают, что к будущему году непременно найдут решение проблемы, и тогда следующий состав кнессета сможет заседать спокойно. Следующий состав! Вы понимаете, чем это грозит политической системе?

— А уж как будут себя чувствовать родственники погибших от голода депутатов... — задумчиво произнес я.

В мозгу уже начала оформляться неясная идея. Пожалуй, кнессету и лично депутату Перлову действительно повезло, что я оказался в этот критический момент на тель-авивском пляже.

— Поехали! — сказал я и направился к своей авиетке, даже не надев брюк. Честно говоря, я начисто Забыл об этой детали туалета.

Как-то в своих мемуарах я уже описывал, что представляло собой здание кнессета. Мы хотели влететь на стоянку через главные ворота, но нас не впустили — охране, видите ли, не понравился мой внешний вид. Кнессет, видите ли, слишком респектабельное заведение, чтобы пускать туда странных личностей в трусах и без удостоверения личности. Моему сопровождавшему понадобилось полчаса, чтобы убедить коллег пропустить в здание самого знаменитого путешественника во Вселенной. За это время я успел бы слетать на пляж, надеть штаны и вернуться, и только уязвленная гордость не позволила мне это сделать.

Зал заседания был отделен от внешнего мира пресловутым коконом времени, и охранник сумел провести меня только на балкон.

— Ясно, — констатировал я, увидев изможденных депутатов, а на трибуне — неподвижную фигуру оратора с воздетой вверх правой рукой. Депутат Перлов, поскольку для него время текло в десятки раз медленнее, чем для его коллег, напоминал памятник известному лет сто назад русскому революционеру, не помню его фамилию. Он был так же лыс, тоже ходил в костюме-тройке и точно так же протягивал вперед руку, призывая народ то ли в коммунизм, то ли еще куда-то в равно неизвестном направлении.

— Отойдите, — попросил я охранника. Мне нужно было пространство для маневра, поскольку единственное, что я мог предпринять в подобном случае, — это создать третье поле времени, надеясь на то, что оно нарушит работу кокона.

Охранник спешно отошел от меня на такое расстояние, будто я собирался взорвать бомбу весом не меньше двух тонн. Я включил генератор времени, который все время ношу с собой, и поставил указатель на нужное деление.

Я обнаружил, что стою на трибуне кнессета, и с удовлетворением отметил, что это действительно тот кнессет, который был мне нужен, — израильский парламент конца XX века. Я видел перед собой известные по видеозаписям лица Нетаниягу, Шарона, Барака, Эйтана, Зеэви — всех великих политиков того времени, о которых народ Израиля давно сложил оды и поэмы. У меня было ровно двадцать секунд времени, и я сказал:

— Господа предки, имейте в виду, в наших учебниках написано, что Израиль не отдал арабам тех территорий, которые они хотели получить. Поэтому хочешь не хочешь, а...

Двадцать секунд истекли, и реле выбросило меня назад в 2074 год. Надеюсь, что депутаты меня поняли. Впрочем, поскольку о моем появлении в зале заседаний в 1998 году ни один учебник не сообщает, думаю, что никто не сообразил, что за личность вдруг появилась на трибуне и, сказав невразумительную фразу, исчезла.

Но цели своей я достиг: созданное мной давление поля времени разорвало кокон, бедняга Перлов от неожиданности потерял дар речи, а депутаты, которые обрели вожделенную свободу, тут же приняли во всех трех чтениях закон о запрещении пользоваться коконами времени на заседаниях кнессета.

С тех пор депутаты нашего парламента строго соблюдают регламент — все они не доверяют друг другу, и каждому кажется, что его политический противник непременно пронесет в зал заседаний карманный вариант кокона.

Что до меня, то никто и не подумал хотя бы сказать мне «спасибо». Я тихо вернулся на пляж, где обнаружил, что в мое отсутствие кто-то стащил мою одежду.

Напрасно я сказал о том, что неизвестные на пляже украли мою одежду в то время, как я приводил в порядок кокон времени, оказавшийся в зале заседаний кнессета. Кому, скажите на милость, интересны какие-то шорты? Так нет же, с того самого дня у меня не было ни минуты покоя — мне звонили не только знакомые, никогда не слышавшие об этом моем приключении, но и совершенно незнакомые люди, а один господин (по-моему, уроженец Марса, судя по его четырехметровому росту) явился ко мне домой и принес пляжный костюм цвета сливочного мороженого, в котором, по его словам, щеголял сам бывший президент Соединенных Штатов Земли Валентин Мальцев.

— Носите на здоровье, Шекет, — сказал господин с Марса, — и помните, что все цивилизованное человечество с нетерпением ждет вашего рассказа о погоне за ворами. Полагаю,