Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

Пускай же этот процесс послужит подобным тяготеющим к духовному падению личностям крепким нравственным уроком, аминь».

Наконец Ассура пригласили в кабинет Терехова. Вид у хозяина был несколько смущенный, и нунций моментально сделал вывод, что политическое руководство Славии не вполне одобрило действий майора-хранителя Истинной Веры. В подтверждение его догадки отец Алексий воскликнул:

— Что такое? Кто осмелился? Немедленно снимите с господина Ассура наручники! И оставьте нас наедине.

Вошедший вместе с ним стохер расковал Ассуру руки и удалился.

— Ну что ж вы, — начал Тереков, — молодой человек! Как могли? Зачем вам было впутываться в наши внутригосударственные дела?

— Я действовал строго в рамках полномочий, приданных мне Генералом Скименом, — невозмутимо ответствовал нунций.

— Бросьте! При чем здесь ваши полномочия? Неужели отец наш Скимен уполномочил вас содействовать еретикам и кощунникам? Вы же не станете отрицать, что не далее как сегодня посетили одно из их сборищ?

«Ага! — подумал Ассур. — Про мое содействие побегу Януса диакон решил не упоминать. Боится, видно, выдать своего агента. Тем лучше, значит, не станет вменять это мне в вину». А вслух произнес:

— Повторяю, отец Алексий, я действовал сугубо в рамках своих служебных полномочий. А посещение кощунных сборищ, равно как и любых прочих мероприятий ~ даже тех из них, что кажутся на неосведомленный взгляд сомнительными, — обусловлено характером возложенной на меня миссии. Секретной миссии, — добавил он со значением и дабы отсечь уточняющие вопросы. — И возложена эта секретная миссия самим Генералом-хранителем Истинной Веры отцом Скименом. Каковой, надо полагать, остается и вашим непосредственным начальником.

После столь внушительной тирады диакон скис еще больше.

— Но по крайней мере скажите, зачем вам понадобилось посещать психбольницу? Или это тоже часть секретной миссии?

К этому вопросу нунций подготовился заранее, а потому ответил спокойно, даже с легкой усмешкой:

— Ах, это! Все просто: у нас, на Трамунтане, среди братии, проживает родственник — правда, весьма дальний — некоего Гинзбургова Л. В. Вот он-то и просил меня посетить Льва Витальевича, посмотреть, как он там, не вышел ли из комы. Но, увы! В больнице мне пояснили, что тот совершенно безнадежен. Кстати, можете справиться об этом дельце непосредственно у Генерала, — добавил дознаватель, прекрасно понимая, что майор-хранитель никогда не решится на такой шаг. Тогда пришлось бы пояснять Скимену, как он осмелился арестовать его личного нунция.

— Мне доложили, — сделал еще попытку Алексий, — что вы пристально интересовались фигурой много лет находящегося во всегубернском розыске лидера мятежников против Веры, известного как Дед Кощун. Удалось ли вам установить, кто в действительности скрывается за этим прозвищем или местонахождение сей одиозной личности?

— Увы, — развел руками Ассур, — а если бы удалось, я немедленно сообщил бы о том властям Славии.

— Надеюсь, — протянул майор-хранитель, поправив круглые очки. И неожиданно спросил: — А не хотите ли кофейку?

— Единственное, чего я хочу, это поскорее вернуться к своим делам, — заявил нунций, а про себя подумал: уж не решил ли Тереков его отравить? А что? Он теперь для него очевидно опасен. Небось, сидит и думает, как бы от него избавиться.

— Так скоро вернуться не получится, — с сожалением вздохнул Алексий, — у нас, да и у правоохранительных органов, имеется к вам еще целый ряд вопросов. Возможно, придется организовать очную ставку с неким лицом, которое...

«Неужто решился все ж таки пожертвовать Янусом? — заволновался Ассур. — Тогда мои дела плохи».

Речь Терекова и размышления нунция были прерваны шумной возней, донесшейся из приемной. Вдруг двери резко распахнулись, и в кабинет буквально влетел, тут же брякнувшись на спину, один из стохеров; за ним кубарем вкатился второй желторубашечник. А следом за стохерами вошла целая толпа рослых монахов, облаченных в длиннополые черные рясы. Причем подпоясаны они были железными цепями, заканчивавшимися увесистыми металлическими же «яблоками». Монахи молча двинулись вперед, угрожающе этими «яблоками» поигрывая.

— Что такое?! Кто такие?! — заверещал отец Алексий, вскочив с кресла.

Тут чернорясные расступились, и внутрь величаво вплыла габаритная фигура кардинала Смоленского Власа Бендераса. Он сурово насупил брови и, наставив на побледневшего диакона толстый, увенчанный массивным перстнем палец, пророкотал густым басом:

— Как осмелился ты, несчастный, посягнуть на особу личного нунция их святейшества Генерала-хранителя Скимена?!

— Это дело вне вашей компетенции, по какому праву врываетесь... — взвизгнул было Тереков.

— Молчать! — рявкнул кардинал. — Незаконно лишив свободы господина Ассура, ты тем самым нанес оскорбление вышестоящему Иерарху. А нарушение церковной иерархии как раз в моей, как зампредседателя Губернского Совета ВСМЦ, компетенции.

Бендерас шагнул к дознавателю и, покровительственно обняв за плечи, увлек к дверям. Один из стохеров попытался кинуться за ними, но когда перед его носом угрожающе просвистело железное «яблоко» чернорясного молодца, отпрянул назад.

— Вы ответите за самоуправство! — крикнул им вслед майор-хранитель.

— Еретик! — не остался в долгу кардинал. — Скоро сам за все ответишь.

Уже в салоне черного кардинальского аэролимузина, Бендерас, оборотившись к нунцию, с утробным смехом осведомился:

— А?! Как мы твоего майоришку укоротили? Лихо?

— Лихо, — согласился Ассур, — и благодарю вас, ваше преосвященство, за своевременную помощь.

— Не стоит, — отмахнулся тот. — Я ведь некоторым образом повинен в случившемся: сам же на тебя этого барбоса натравил. А история сия нам лишь на руку сыграет, поверь. Лишний козырь нам. Так что расчетец-то мой оправдался! Помнишь, я давеча тебе говорил, что, начав нервничать, диакон непременно допустит ошибку?

— Вы оказались прозорливы.

— Хо-хо! Но ты, голуба моя, убедился, до чего этот Тереков мерзкий тип? Мерзейший!

— В полной мере согласен, — кивнул нунций.

— Значит, будем валить его вместе?

— Обязательно.

— Эх ты, голуба моя! — обрадовался кардинал. — Куда тебя доставить?

— В «Странноприимную», я там остановился.

— Знаю, знаю, — усмехнулся Бендерас, — но если какие проблемы — сразу ко мне. Вот тебе номер моего наркома. Боюсь, диакон тебя в покое не оставит.

— Так и поступлю, и еще раз спасибо, ваше преосвященство.

— Брось! Одно дело делаем. Ты — по-своему, а я — по-своему.

Когда Ассур зашел в номер, Янус лежал на постели с початой бутылкой пива в одной руке и с сигаретой — в другой. При виде дознавателя его аж подбросило; бутылка у него выпала, пиво растеклось по ковру.

— Ты чего такой дерганый? — поинтересовался нунций. — Своих не узнаешь?

— Тебя так долго не было, — забормотал явно не ожидавший его больше увидеть Янус, — я, того, изволновался весь...

— Ты садись, — велел ему Ассур, — чего вскочил? Вот так. Значит,