Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

С этими словами нунций одним движением свернул Янусу шею.

Разобравшись с провокатором, он налил себе коньяку и устало присел в кресло. Но не успел сделать и глотка, как его нарком призывно завибрировал и выплюнул голографическую каплю в форме человеческой головы. Только лица у этой головы не было вовсе — гладкий белый блин вместо лица.

— Вы Фобетор? — поинтересовался безликий явно измененным гнусавым голосом.

— Возможно.

— Кажется, я нашел вашего Икела...

— Да что вы? Какая радость! А это точно мой Икел, вы уверены?

— Если вы — Фобетор, то да, уверен.

— Когда я смогу увидеть этого блудливого мерзавца?

— Приезжайте сегодня ночью на Николо-Архангельское кладбище, там и встретитесь со своим... другом.

Ассур понимающе усмехнулся:

— Да, я чувствую, что это и впрямь он, мой Икел. Но Николо-Архангельское большое, где я вас найду?

— Буду ждать вас с часу до часу пятнадцати у могилы Киклопа. Помните такого «смерховца»? Должны помнить — вы присутствовали на его похоронах.

— Киклопа я помню, — подтвердил нунций, — и где его могила — тоже.

— Замечательно, — прогундел безликий. — Теперь слушайте внимательно: приезжайте один. Путь от мавзолея Св. Гайдара до могилы Киклопа проделайте пешком. И не опаздывайте — ждать не стану.

— Как я вас узнаю?

— Я сам вас узнаю.

Абонент отключился, и голограмма с еле слышным свистом втянулась обратно в нарком.

Ассур решил, что после придумает, как избавиться от тела двуликого Януса, пока же уложил того в постель, укрыл одеялом, повесил на двери номера табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ», а сам отправился на встречу со своим старинным и заклятым приятелем Икелом, он же — Озирхотеп. Во всяком случае, нунций надеялся, что встреча предстоит именно с Икелом. Тем более шел уже двенадцатый час ночи, а к могиле Киклопа он должен, согласно указаниям таинственного незнакомца, явиться к часу.

Человек, известный Ассуру под именем Икел, был когда-то его непосредственным командиром по «СМЕРХу» — секретному подразделению, созданному специально для ликвидации расплодившихся химер безумного профессора Браилова. «Икел», имя, конечно, кодовое, что-то там из древнегреческой мифологии. Очевидно, что их командир увлекался античностью, потому-то всякие киклопы и аресы с Янусами стали у них в спецназе обычным делом. Самого же Георгия аль Рашида знали в «СМЕРХе» как Фобетора, что на древнегреческом означало не то «Ужасающий», не то «Устрашающий».

После расформирования «СМЕРХа» Икел пытался подвизаться в политике, но без особенного успеха. Во время их последней встречи — несколько лет тому назад — Ассур обнаружил своего бывшего шефа предводителем запрещенной секты кромешников, которые звали его Озирхотепом. Эти самые кромешники ратовали за возрождение язычества, причем не какого-нибудь, а древнеегипетского, люто ненавидели вселенцев, а заодно стремились к объединению Славии со Срединной империей, видя в том единственно возможный путь к возрождению давно утраченного величия славянской Отчизны. Тогда же, по ходу их последней встречи, Ассур выяснил, что Озирхотеп наладил весьма тесные и дружественные связи с химерами Серого округа — подданными Песьего Царя, то есть с теми самыми тварями (и их прямыми потомками), коих нещадно изничтожал, будучи Икелом. Та встреча с бывшим командиром закончилась отнюдь не на дружественной ноте, точнее сказать — взаимным поединком, который только чудом не завершился смертью одного из них. Однако теперь Ассур вновь искал встречи с Икелом-Озирхоте-пом, поскольку не видел иной возможности выйти на Песьего Царя. Вместе с тем, о каком-либо доверии к кромешному предводителю речи не шло. Иначе говоря, на душевный прием Ассур не рассчитывал, а потому экипировался и снарядился соответственно — до зубов, и даже прихватил парочку кумулятивных мини-гранат.

Добравшись со всеми необходимыми предосторожностями до Николо-Архангельского кладбища, Ассур аккуратно посадил аэроморф под сень раскидистого платана и включил маскировочный режим. Машина немедленно окрасилась в зелено-коричневые цвета, почти слившись с окружающей местностью. Выйдя из машины, он огляделся.

Если на первом плане еще виднелись всхолмия могил, затеняемые молодыми сикоморами, то за ними шли участки совсем ветхих захоронений — поросшие густой зеленью и едва заметные, а чуть далее кусты тамариска, древовидный папоротник, увитые диким виноградом колонны сикомор, лиственниц и величавые донжоны дубов стеной отгораживали старое кладбище от любопытных взглядов. Ну а еще дальше уже целый лес, наливаясь отбродившими жизненными соками, поднимался над тучной кладбищенской землей.

Однако местечко еще то! Ассур припарковался почти на границе самой заброшенной части древнего погоста. За сотни лет эксплуатации центральная часть Николо-Архангельского давно пришла в запустение, заболотилась и поросла камышом. Старые могилы не тревожили, но и не ухаживали за ними, позабыв, кто в них лежит. В немалой степени такое запустение объяснялось еще и тем, что земли эти располагались уже на территории Серого округа — Крысятника. Тем не менее именно здесь находилось захоронение его боевого товарища Киклопа. Так-так, вот он — упомянутый неизвестным связным мавзолей Св. Гайдара. Значит, теперь надо повернуть на восток, и через триста метров должна быть могила смерховца Киклопа.

Идя по обширному кладбищу, Ассур невольно припомнил виденные им в Европе высокотехнологичные колумбарии — разительная разница. Европейские кладбища напоминали скорее конвейерные установки на промышленном предприятии. Вместо могил и склепов — блоки да ячейки. Зато какая экономия места! Посетитель, приходя на такое кладбище в стиле хай-тэк, вставлял карточку с микрочипом в нужный паз, и через несколько секунд из шахты, уходящей под землю этажей на тридцать, поднималась урна с истребованным прахом. При необходимости можно было вызывать и несколько урн одновременно. «Пообщался» с покойным, нажал кнопочку — и «могила» вновь отправляется на прежнее место в гигантском улье подземного колумбария.

Но вот, наконец, и искомое захоронение. Ассур подошел к невысокому могильному всхолмию, стараясь настроиться на подобающие моменту чувства. Как вдруг на бетонном надгробии, среагировав, вероятно, на его приближение, вспыхнул пыльный, поросший мхом и плесенью монитор, возникла одноглазая физиономия давно истлевшего Киклопа, и раздался приглушенно-хриплый голос покойного: «Путник, пойди возвести всем мирянам в столице губернской, что, их законы блюдя, здесь я приют свой обрел». От неожиданности нунций едва не подпрыгнул. Впрочем, отойдя от первого шока, вспомнил, что лет двадцать назад было модно обустраивать подобные, снабженные мониторами, надгробия. Слава богу, эта диковатая, на взгляд Ассура, мода оказалась недолговечной.

И хотя в глубине души Ассур никогда не верил в загробную жизнь,