Наши темные истории - Эми Голдсмит

– Н-не думала, что это такая проблема… – забормотала я, чувствуя, как подступают слезы.

«Не вздумай тут расклеиться, Мэг. Соберись».

Внизу хлопнула дверь, раздались громкие приветствия. Себ виновато обернулся в сторону лестницы, а потом сделал еще шаг мне навстречу. На этот раз я не попятилась.

Меня, словно дурманящее облако, окутал его запах – дорогой парфюм с древесными нотками. Себ смотрел пронзительно, и я не смела пошевелиться. Этот необыкновенный оттенок его глаз, индиго, полуночная синева или…

– Нет… Ты прекрасно знала, что это будет проблемой, – произнес он, водя пылающим взглядом по моему лицу. – Думаю, отчасти поэтому и приехала. – Он взял меня за руку, и я вздрогнула от прикосновения его теплой и мягкой ладони. – Улетай. Я прямо сейчас вызову тебе такси.

Свободной рукой он полез в карман. Я уставилась на его телефон, чувствуя, как пересохло в горле. Вспоминая, как молилась, чтобы он взял трубку, как слала ему сообщения, которые он даже не читал. Потом взглядом скользнула по его губам, особенно по нижней, вызывающе полной. Он будто бы заметил это и крепче стиснул мое запястье, задышал чаще. Выждав еще какое-то время, я снова заговорила.

– Никуда я не поеду, – медленно и отчетливо отчеканила я, а потом высвободилась и слегка толкнула Себа в грудь. – Можешь не верить, но… дело не в тебе, Себ, а во мне. И если мое присутствие здесь для тебя проблема, то, что ж… сам кашу заварил, теперь расхлебывай.

Он посмотрел на меня со злобой. Приоткрыл рот, собираясь ответить, но промолчал и развернулся. С лестницы донеслись его сердитые шаги.

С чувством самодовольного торжества я следом за Себом покинула мастерскую, спустилась по лестнице и пошла на звук голосов.

– Ага, вот и они! – прокричал Олли децибел на пятнадцать громче нужного. Как обычно. Коренастый, одетый в рубашку поло, он стоял, привалившись к стене. – Уже шастаешь по темным уголкам. Черт возьми, Себ, ты клювом-то не щелкай.

Себастьен молча бросил на него взгляд, которым можно было бы лошадь свалить.

– Боже, забейте на него, – протянула брюнетка рядом с Олли, миниатюрная и темноглазая. На ней были красивые шелковые брюки с принтом и тонкий топ на бретельках, а гладкие черные волосы струились по плечам. – Угадайте, кто по полной оторвался в дьютике?

Оливер Четвин и Сайра Рани, золотая пара Грейскоттса – если, конечно, забыть о привычке Олли надираться посреди дня и о его склонности к мошенничеству. Когда я только познакомилась с ними, то никак не могла взять в толк, что такого Сайра – невероятно умная и к тому же просто сногсшибательная – в нем нашла, пока не увидела фотки его дома. Семья Оливера была из олд-мани, и, даже судя по тем обрывкам инфы, которые мне все же попались, вечеринка в честь Хеллоуина в их родовом замке где-нибудь в сельском Бакингемшире выглядела более чем заманчивой перспективой.

– Ну что, устроишь нам рум-тур, Лотс? – спросил Олли.

Я постаралась держаться в стороне, больше не считая никого из новоприбывших близкими друзьями, особенно Олли, чья прямота стала уже легендарной.

– Давай сперва выпить принесу, – ответила Лотти, с лица которой не сходила знакомая умиротворенная улыбка, говорившая, что все будет хорошо. Лотти явно наслаждалась ролью хозяйки.

Сайра посмотрела на меня, и я приготовилась к худшему. Однако вместо холодной жестокости заметила в ее взгляде нервный блеск.

– Мэг, – скованно произнесла Сайра. – Сто лет, сто зим.

Я с облегчением пробормотала что-то в знак согласия, а Олли в это время бросил на меня беглый коварный взгляд. Здороваться, правда, не стал, словно я не стоила внимания.

– Лори еще не приехала? – нарочито поинтересовался он.

При одном упоминании этого имени мне обожгло щеки и в каждый нерв тела словно вонзили иглы. Я страшилась прибытия Лори, ее буйной гривы рыжих волос, фальшивого высокого смеха, звучавшего в ответ на любое слово Себастьена, постоянных и подчеркнутых упоминаний того, чего я себе позволить не могла, наигранно невинных вопросиков, которыми она безжалостно меня бомбардировала.

– Нет, пока еще нет, – ответила Лотти. Она сняла с плиты старинный кофейник, разлила напиток по крохотным зеленым чашечкам ручной работы и добавила в каждую по капельке виски. – Думаю, она приедет с Чарли и Джосс, а они должны быть здесь уже скоро.

– Лотти записала нас в добровольцы для подвоза продуктов к завтрашней тусе, – объявил Себ, опрокинув в себя кофе. – Такси едет. Мэг, может, ты с нами, а потом – дальше в аэропорт?

Лотти тут же устремила на меня серьезный взгляд:

– Что? Мэг никуда не поедет, так ведь, Мэг? У нее нет причин передумать, Себ.

Я улыбнулась ей, а Себ только посмотрел на меня молча и сердито.

В прошлом сентябре, когда я, сплошной комок страха и неуверенности, только вошла в высоченные двери Грейскоттса, Лотти мигом взяла меня под крыло и навязала своим друзьям.

Вообще, о стипендии я узнала от мамы, а она удивилась моему нежеланию подавать заявление. Загоревшись поначалу, она моментально смутилась, когда я не запрыгала от радости.

«Я-то думала, ты будешь на седьмом небе. Ну сама поразмысли. Уровень преподавания, связи, которыми там обзаведешься… Они, черт возьми, лауреаты главной премии в области искусств! Где они, а где вшивый политех, который тебе светит!»

Вот только я уже не раз проходила мимо Грейскоттса. Видела блестящие машины, которые почти бесшумно, тихо урча моторами, подъезжали к воротам; сверкающие улыбки и небольшие, едва заметные следы косметических вмешательств на лицах учеников. В академии, конечно, была принята строгая традиционная форма: черные блейзеры, галстуки и все в таком духе, – однако это не мешало ученикам носить кроссовки «Гуччи» или балетки «Шанель».

Когда мистер Селмстон, преподаватель живописи в прежней школе, горячо поддержал мою заявку на поступление в старшие классы Грейскоттса – без сомнения, ухватился за шанс сбагрить проблемную подопечную после одного «инцидента», связанного с его шаловливыми руками и банкой черной краски, – я сама удивилась, как быстро меня пригласили на собеседование. Не прошло недели, как я уже сидела перед директрисой, у которой с шеи свисали оправленные в серебро жемчужины, а на худом и сморщенном запястье болтались изящно подогнанные часы «Ролекс».

– Тебе следует понимать, что финансовое положение твоей семьи не имеет для нас значения, – улыбнулась она ровными белыми зубами. – Как и твое прошлое. У нас в Грейскоттсе верят, что каждый