Искатель, 2010 № 12 - Журнал «Искатель»
Тогда-то и появился лозунг «Долой Разум!». Возникла новая теология — «теология сердца». Этот способ защиты Веры был изобретен Руссо. Он первым заявил, что если бы человек прекратил наконец рационально мыслить и слушал бы только то, что Бог говорит его сердцу, то в мире существовала бы только одна религия.
Новая теология оказалась очень удобной, ибо не могла быть никоим образом опровергнута. В самом деле, как возможно опровергнуть то, что не претендует на доказательство? Ведь единственным основанием для ее принятия оказывается возможность наплевать на рассудок и желание спокойно предаваться приятным грезам о счастье!
На мой взгляд, вздорность такой позиции очевидна, ибо сколь бы ревностно я или все человечество ни желали чего-то, как бы это ни было необходимо для нашего счастья, нет оснований полагать, что это нечто существует. Нет закона природы, гарантирующего, что человечество должно быть счастливо. Тем не менее современные монотеисты, которые убеждают нас верить в Бога, презирают старые «доказательства» и основывают свою Веру именно на этой «теологии сердца», эксплуатируя вполне определенные аспекты людской природы — чувства страха или таинственности, ощущения справедливости и несправедливости, долг, совесть и тому подобные эфемерные вещи или эмоции.
Но и этого оказалось недостаточно, ибо, несмотря ни на что, развитие науки и, соответственно, умножение знаний об окружающем мире остановить — увы! — невозможно. А все это, как ты понимаешь, вовсе не способствует упрочению Веры. Религиозные догматы продолжали неуклонно подтачиваться древоточцами здравого смысла. И рушились один за другим. И вот, в такой воистину трагической ситуации Всемирный Совет Монотеистических Церквей оказался вынужден извлечь из Небытия изрядно траченную молью времен доктрину «прагматизма». Ту самую, что была к нашей эпохе уже основательно подзабыта, главным образом потому, что еще в двадцатом веке удостоилась осуждения Католической Церковью, как еретическая.
Собственно, это был гениальный выход из создавшегося положения, ибо «прагматизм» в одном флаконе с «теологией сердца» — абсолютно непобедимы!
Согласно сему учению, все, что полезно, — истинно. Любая мысль «истинна» постольку, поскольку вера в нее выгодна для нашей жизни, а самая Истина — не более чем одна из разновидностей добра, но никак не отдельная категория. Другими словами, наша обязанность искать истину есть часть нашей общей обязанности делать то, что выгодно. Соответственно, если гипотеза Бога служит удовлетворительно в самом широком смысле слова, то есть делает людей более добродетельными, более трезвыми, более благоразумными, более успешными и так далее, то вера в Него — святая обязанность каждого законопослушного гражданина.
На Пятом Вселенском Соборе доктрина сия была окончательно одобрена и утверждена в качестве основного догмата Веры, а всякие теологические изыскания доказательств существования Господа — впредь запрещены, полностью и безоговорочно, как опасная ересь.
Вот таким образом Вселенская Церковь со спокойной совестью подменила Бога верой в Бога! И считается, что это ничуть не хуже, а даже, напротив, очень хорошо! Хорошо, ибо Вера делает людей счастливее.
К чему это в конце концов привело, тебе хорошо известно. А какие последствия еще повлечет за собой в будущем повсеместное утверждение таковой доктрины, я предоставляю тебе возможность додуматься самостоятельно. Впрочем, догадаться не так уж сложно...
Ты спросишь, зачем я тебе все это рассказываю? Ну что ж... Я и прежде, как ты наверняка помнишь, говорил, повторю и ныне: ты мне не вовсе безразличен, Георгий аль Рашид! У тебя острые ум и недюжинные аналитические способности, и ты весьма пригодился бы мне в качестве союзника. В качестве недруга же представляешь определенную опасность. Или ты полагаешь, я напрасно в течение всех этих дней с завидной регулярностью являлся тебе в образе виртуального исповедника? Как ты понимаешь, принять облик абу Зосимы особого труда для меня не составило. Да, да! Это был я. Именно я исподволь пытался посеять в твоей душе зерна разумного сомнения, отвратить от лживых догм и пробудить в тебе стремление к самостоятельной, критической и по-настоящему свободной мысли... И вот я вновь предлагаю тебе службу! Поверь, тебе не придется жалеть о таком своем решении: я наделю тебя огромной властью и почти неограниченными возможностями... Ну а ты взамен поможешь мне спасти мир.
— Спасти? А может, отдать в полное ваше распоряжение?
— Брось! Не переоценивай своих возможностей, сынок. Покуда мир и так в полном моем распоряжении. Беда в том, что ненадолго. Ты видишь, это чертово тело умирает! А что того хуже: чем дольше мой мозг пребывает в сей полуистлевшей оболочке, тем быстрее и в нем самом происходят необратимые процессы дряхления. Я, правда, предпринимаю определенные меры... Но и на их осуществление нужно время. А его — времени — у меня все меньше и меньше! Так что не дури и соглашайся.
— Ну, а если я в очередной раз откажусь? — поинтересовался Ассур. — Что тогда?
— Ты и сам отлично знаешь, что тогда! — несколько раздраженно отмахнулся старец. — Или ты ждешь от меня снисходительности? По праву «родственника»? Не жди. За истекшие столетия я растратил ее почти всю, а то, что осталось, приберегаю исключительно для себя. Короче, выпустить отсюда я тебя не могу.
— Ага, это понятно. В случае же согласия вы, конечно, намереваетесь «поработать» с моим мозгом, дабы заручиться безусловной преданностью со стороны нового аколита?
— О! Вмешательство будет минимальным! Могу обещать тебе это с чистым сердцем. Зато у тебя откроется масса новых, весьма неожиданных способностей и умений. Они и так скрыты в твоем полухимерическом организме, просто ты сам о них не подозреваешь.
— Благодарю покорно! До сей поры я не особенно-то в таковых и нуждался.
— Ну и?..
— Прежде чем дать окончательный ответ, я хотел бы выяснить еще пару вопросов. Вы же знаете, что я терпеть не могу оставлять загадки неразгаданными, даже если это не имеет ровно никакого практического значения. — Ассур дождался согласного кивка Антеуса Муна и продолжил: — Насколько я понимаю, именно вы стоите за всем этим «небесным воинством», тем, что терроризирует последние годы обители Вселенской Церкви? Я прав?
— Заблуждаешься! Я не имею к этим явлениям ровно никакого отношения. Могу тебе поклясться! Да и зачем бы мне играть в такие игры?
— Вот как? — Ассур знал, что верить клятвам Антеуса Муна и доверять крестному целованию Сатаны — суть одно и то же. Поэтому и не верил ни единому слову. Проклятый старикашка! Полоумный Агасфер! Отец Лжи! От поднимающейся ярости нунций едва не сжал кулаки, но вовремя опомнился — эдак недолго и самого себя на тот свет отправить! Помолчав несколько мгновений, чтобы не выдать себя предательской дрожью в голосе, он спросил: — Если не вы,