Призрачный амбар - Джон Вердон

— Слишком уж много я только этим и занимаюсь. И в данном случае, похоже, не особенно успешно.

Она снова посмотрела на него тем долгим взглядом, от которого ему казалось, будто она заглядывает ему в душу и видит там нечто, о существовании чего он сам не подозревал.

Мадлен положила руки на стол, переплела пальцы и заговорила медленно, с напряжённой силой: — Вчера утром в сарае для альпак я увидела зло. — Она сцепила руки так крепко, что костяшки побелели. — Когда я работала психотерапевтом в городе, я выслушивала психопатов, социопатов, жертв насилия и тех, кто его совершал. Сотни людей с искалеченной психикой. Я думала, что видела всё. Но что-то в убийстве того беззащитного животного пронзило мне сердце. И что-то в одиночестве той, которая осталась стоять… — На глазах у неё выступили слёзы. — Отказаться от дела — значит отвернуться от того, что произошло здесь.

— Если я продолжу расследование, если вернусь в Гладстон, ты не будешь в безопасности.

— Тогда я поеду туда с тобой.

— Там может быть опаснее, чем где бы то ни было.

Она ответила с такой решимостью, что продолжать спор было бессмысленно.

— Мы и так слишком долго были порознь.

Час спустя Гурни всё ещё пытался осмыслить случившееся: как пятимесячная разлука вдруг закончилась. Разлука, которую он сам в гневе затеял, потом с чувством собственной правоты затянул и которой Мадлен теперь положила конец одной короткой фразой.

Поскольку расследовать дело о тройном убийстве в Гладстоне из Уолнат-Кроссинга было бы непросто, первым делом им предстояло выбрать более подходящее место.

Сразу отпал адирондакский охотничий домик. Он находился чуть ближе к Гладстону, но был слишком уединённым. Коммуна «Синяя моль» предлагала удобное расположение и ограждение, обеспечивавшее безопасность, но также весьма скромные условия проживания, отвлекающее внимание Санни Киш и слишком много непредсказуемых людей, которые постоянно приходили и уходили. Оставались «Трёхцветный кот» и местный мотель. Знакомое место, комфорт и хозяин гостиницы, казавшийся порядочным человеком, решили дело.

Следующим вопросом были уход и кормление оставшейся альпаки. Мадлен договорилась с Джимом Смитерсом, что он временно приютит животное в своём старом коровнике.

Рано поужинав омлетом и спаржей, выращенной в собственном огороде, они отправились в Гладстон.

На извилистой дороге к северу от Уолнат-Кроссинга их обогнала длинная колонна мотоциклистов. Они выглядели достаточно безобидно, но Гурни всё же спросил, не встречалась ли Мадлен с тех пор с Тайсоном Гроком.

Она покачала головой. — Нет, слава богу. От одной мысли об этом человеке меня пробирает дрожь.

Когда они спускались в долину, где располагался «Трёхцветный кот», она открыла глаза и с интересом посмотрела на противоположный гребень хребта за долиной.

— Мы уже ездили по этой дороге, — сказала она.

— Когда искали дом?

Она кивнула. — Агент по недвижимости привозила нас сюда посмотреть два или три варианта. Один дом был совершенно развалившийся. «Идеальный дом под ремонт», — называла она его. На заднем дворе на мёртвом дереве гнездились стервятники. Помнишь?

— Помню.

Проехав ещё несколько километров, они увидели «Трёхцветный кот». Большой белый дом в колониальном стиле был залит мягким жёлтым светом заходящего солнца — воплощение тепла и покоя, казавшееся почти неправдоподобно совершенным.

У въезда на стоянку стояла безупречно чистая зелёно-белая вывеска: «Мини-гостиница „Трёхцветный кот“ и галерея изящных искусств». Галерея, на которую Гурни никогда не обращал внимания, размещалась в строении, похожем на коттедж. Оно тоже было выкрашено в белый цвет, с тёмно-зелёными ставнями, как у главного дома, и соединялось с ним крытым переходом.

На стоянке стояли две машины: новенький внедорожник «Лексус» с одного края и старый «Форестер» с двумя каяками, закреплёнными на крыше, с другого. Гурни припарковался посередине. Мадлен взяла собранный ею чемодан, он — покупки из «Годзилла электроникс» и магазина «Хобби и рукоделие Уэкера», и они поднялись с вещами на крыльцо.

Зарубки от топориков были заделаны, тёмно-зелёную дверь заново покрасили, а старинный латунный дверной молоток начистили до блеска. Дверь распахнулась, ещё прежде чем он успел до неё дойти. На лице Джастина Клейборна тревогу сменило облегчение.

— Только что звонил Стюарт Уилмот. Пытается с вами связаться, но всё время попадает на голосовую почту.

Накануне вечером Гурни выключил телефон, чтобы им с Мадлен ничто не мешало хоронить альпаку, и забыл включить его снова. Ему стало не по себе от мысли, как много зависит от памяти — способности, которую невозможно полностью контролировать.

Он представил Клейборну Мадлен и объяснил, что ближайшие несколько дней она будет жить здесь вместе с ним.

— Ещё одному гостю мы всегда рады, — сказал Клейборн, хотя вид у него был скорее встревоженный, чем довольный.

Они внесли вещи в дом и поднялись по лестнице в его номер. Гурни достал телефон, обнаружил три сообщения от Уилмота и перезвонил. Тот ответил сразу.

— Наконец-то! Господи, где вы пропадали?

— Были другие дела. — Услышав, как уклончиво прозвучали его слова, Гурни понял, что не хочет вдаваться в подробности убийства альпаки.

— Где вы сейчас?

— В «Трёхцветном коте». Что-нибудь случилось?

— Случилось то, что завтра в девять утра у меня интервью в прямом эфире с Джорджем Страмом и мне до зарезу нужно знать, что вам удалось выяснить у вашего знакомого в криминалистической службе Рассел-колледжа.

Гурни задумался, сколько он может рассказать, не создавая проблем Кайре Барстоу. Решил ограничиться общими словами, не упоминая ни асфиксии, ни заточения в чём-то вроде гроба.

— Вы ещё на связи? — спросил Уилмот, и в его голосе прозвучала визгливая нотка.

— Она сказала, что есть признаки того, что все три женщины погибли ужасной смертью.

— Страшной — это в каком смысле?

— Она не хотела разглашать сведения, которые по закону должны оставаться конфиденциальными.

Уилмот шумно вздохнул. — Это мне мало поможет. Хоскинс уже признал, что у них были какие-то болезненные повреждения пальцев.

— Скажите вот что. Не зная подробностей этих убийств, откуда вы так уверены, что к ним причастен Ранзак?

— Сколько раз за свою карьеру вы были уверены в чьей-то вине, хотя не знали всех подробностей? Разве вы не видели этого в глазах человека? Не слышали в его голосе? Вы могли не знать деталей, но правду-то знали. Вам кажется, что я сильно рискую, выдвигая обвинения. Но я знаю Ранзака. И знаю, что давление способно заставить правду выйти наружу. Подождите. Сами увидите.

Гурни не сразу нашёлся с ответом. Приходилось признать, что иногда он и сам оказывал давление на людей, рассчитывая вынудить их сделать что-нибудь, что