Призрачный амбар - Джон Вердон

Он решил заговорить о том, о чём говорить не хотелось.

— Вчера перед рассветом убили животное, принадлежавшее моей жене. Оно очень много для неё значило. А ей пришло анонимное сообщение, где утверждалось, что это месть за мои действия в Гладстоне.

— Это ужасно. Вам надо уехать. Вернуться домой. Побыть с ней.

— Она сейчас здесь, со мной. Мы намерены ответить на нападение.

— Каким образом?

— Для начала выяснить, кто это сделал.

— Кто-то боится, что вы подобрались к чему-то важному. Почти наверняка Ранзак.

— Возможно. Но мне нужны дополнительные факты. Что-то, что связывает его с Иви, Кэй и Мэриан, помимо того, что он считал их политическими противниками. Какая-то более глубокая связь — в их нынешней жизни или в те годы, когда они детьми бывали в лагере.

— Интересная формулировка.

— Что вы имеете в виду?

— В лагере большинство девочек-подростков были от него без ума. Они видели красивого богатого парня, чей отец владел лагерем. И не замечали хулигана, который превращал жизнь младших мальчишек в сущий кошмар. Он пользовался тем, что девочки были в него влюблены. Но некоторые со временем прозрели и поняли, кто он такой.

— Думаете, Иви, Кэй и Мэриан были из тех, кто прозрел?

— Я никогда не слышал, чтобы они рассказывали о том, что происходило в его личной комнате в лагере, но знаю, что, став взрослыми, они его возненавидели.

— У него была своя комната в лагере?

— У него было всё, что он хотел. Отец позволял ему там всем распоряжаться. У него была отдельная комната и стоявший на отшибе сарай, куда он водил девочек.

— Почему вы не рассказали мне об этом раньше?

— Я не видел, какое это имеет отношение к делу. Нам грозит экологическая катастрофа, и она может разразиться в любой момент. Я не думал о том, какой была его сексуальная жизнь в подростковом возрасте. Вы считаете, это может быть связано с убийствами?

— Пока у меня не появятся другие кусочки головоломки, я не смогу понять, какие из них складываются вместе. Я хотел бы попросить вас кое о чём. Зайдите на один из сайтов со спутниковыми снимками и распечатайте карту лагеря с видом сверху. А на отдельном листе запишите всё, что сможете вспомнить о каждом строении: для чего его использовали, что там происходило. Сможете?

— Разумеется. Прямо сейчас займусь. Завтра утром по дороге на интервью со Страмом могу завезти вам всё это.

— Спасибо.

— Пока мы разговариваем, я должен ещё кое-что сказать. То нападение в Уолнат-Кроссинге… Вы на такое не подписывались. Я и представить не мог, что вы сами станете мишенью. Хочу удвоить ваше вознаграждение. Считайте это боевой надбавкой. Надеюсь, вы не против.

— Это очень щедро. Но я откажусь. По правде говоря, с этого момента я вообще не хочу получать деньги. Вчера утром это стало моим делом. Моим и Мадлен — не меньше, чем вашим. Кто-то объявил нам войну. Я не хочу, чтобы мне платили за ответный удар.

На другом конце провода воцарилось молчание.

— Вы ещё здесь, Стюарт?

— Не знаю, что сказать.

— Просто принесите завтра утром эту карту.

Он закончил разговор и рассказал Мадлен те подробности, о которых она ещё не догадалась, слушая его реплики. Затем объяснил предысторию событий, приведших к обнаружению захоронения в призрачном амбаре.

— А где во всей этой истории полиция?

— Хороший вопрос. Марк Хоскинс, детектив из Гладстона, занимающийся этим делом, давал интервью редактору местной газеты по поводу трёх тел. Казалось, все его ответы были рассчитаны на то, чтобы как можно меньше связывать найденные тела с Доном Ранзаком.

— Хоскинс продажный?

— После интервью такое впечатление могло сложиться.

— Тогда можно предположить, что тот, кому он подчиняется, ничуть не менее продажен.

— Или ещё более.

— Он говорил что-нибудь о жертвах? О том, что с ними сделали?

— Сказал, что у них были повреждены пальцы.

Мадлен насторожилась. — Повреждены?

— Да. Но из надёжного источника я узнал, что слово «повреждены» даже близко не передаёт того, что было на самом деле.

Глаза Мадлен расширились от предчувствия ужаса.

— Каждую из женщин заперли в герметичном ящике, и они пытались выбраться: царапали стенки, били их руками и ногами, пока не умерли.

— В герметичном ящике?

— Вероятно, в гробу.

На протяжении всего этого тяжёлого разговора Мадлен стояла. Теперь она нетвёрдой походкой подошла к одному из кресел с высокой спинкой и боковыми «ушами» и села.

Он не знал, что сказать, опасаясь, что и так уже рассказал слишком много. Вошёл в ванную, плеснул в лицо холодной водой, вытерся одним из полотенец и вернулся в комнату.

Выражение лица Мадлен было подчёркнуто сдержанным.

Она указала на два пакета с покупками, принесённые Гурни из машины и теперь стоявшие рядом с кроватью. — А это что такое?

— Дрон, детектор подслушивающих устройств и простой раскладной телефон для анонимных звонков.

— Похоже, скучать нам не придётся.

— Не придётся.

— Хорошо.

Он проснулся на рассвете от шума воды: Мадлен принимала душ.

Вместо того чтобы подняться, он решил ещё на несколько минут закрыть глаза. Когда его снова разбудил стук в дверь, Мадлен, уже в джинсах и футболке, шла через комнату к двери, чтобы открыть её.

На лице Джастина Клейборна было преувеличенно виноватое выражение. — Прошу прощения, что беспокою. — Он посмотрел через плечо Мадлен на лежащего в постели Гурни. — Стюарт кое-что вам передал. Настаивал, чтобы я отнёс это наверх. — Он протянул Мадлен плотный бумажный конверт, слегка поклонился и исчез на лестнице.

Она положила конверт на кровать у его ног. — Увидимся за завтраком.

Приняв душ и одевшись, Гурни вскрыл конверт и увидел именно то, что хотел получить. Он убрал его в ящик прикроватной тумбочки и спустился в столовую. За общим столом сидела пара лет тридцати с модными стрижками: оба с лихорадочной сосредоточенностью что-то набирали на телефонах. Гурни прошёл мимо них на кухню, где Мадлен беседовала с Клейборном.

Она повернулась к нему. — Джастин рассказывал мне о вечере летающих топориков.

— И о ночном ракетном обстреле, — добавил Клейборн тоном человека, успевшего несколько отстраниться от пережитого ужаса. — Незабываемые события. Запах пороха на чердаке, кажется, поселился навсегда. — Он энергично размешивал в миске тесто для оладий.

Гурни заметил, что своим появлением прервал наметившееся взаимопонимание между Мадлен и Клейборном. Возможно, стоило выйти из кухни и дать им продолжить разговор. Но его занимал куда более неотложный