В группе риска - Стелла Римингтон

– Но ведь вашим подчиненным иногда надо расслабляться, верно? – не сдавался Маккей.

– Конечно, – согласился Грили. Его широкая улыбка противоречила серьезности слов. – Но после 11 сентября все изменилось. Те дни, когда наша молодежь входила в местные команды по дартсу и тому подобному, остались в прошлом.

– Учат ли их соблюдать особые меры безопасности? – уточнила Лиз. – То есть, допустим, я решила проследить за парой ваших сотрудников, которые возвращаются из паба или местного кинотеатра к себе домой…

– По-моему, вы продержитесь минут пять, а потом столкнетесь с недружелюбной реакцией, включающей машины охраны и, возможно, вертолеты. Скажем так: если вы попробуете следить за нашими людьми, а мы не знаем, кто вы, второй попытки у вас точно не будет. Нашим запрещено посещать бары, где собираются только местные. Если они хотят выпить пива, они едут в пабы, расположенные милях в семи-восьми отсюда, а то и дальше, так что у них достаточно времени, чтобы засечь любое транспортное средство, которое может следить, как они возвращаются домой.

– А вы, полковник? – спросила Лиз.

– Я живу на базе.

– А вы? – Она повернулась к Делвзу.

Колин Делвз нахмурился:

– Я живу вместе с семьей более чем в двенадцати милях отсюда, в деревне. Я никогда не выхожу со службы в форме, и вряд ли в деревне есть пять человек, которые хотя бы отдаленно догадываются о том, чем я занимаюсь. Более того, дом, в котором я живу, относится к памятникам II класса, который принадлежит Минобороны. Мне очень повезло – в таком месте меньше всего рассчитываешь найти действующего офицера ВВС.

– Ваш дом охраняется полицией?

– В общих чертах, да. Но не до такой степени, чтобы привлекать к нему внимание.

Он замолчал, когда они подъехали к длинному ряду реактивных истребителей. Еще в камуфляжной зелено-коричневой пустынной окраске, они, казалось, пригнулись на хвостовом оперении, уравновешенные внушительными спаренными двигателями. Наземный обслуживающий персонал трудился над полудюжиной самолетов; некоторые кабины были открыты. В небо смотрели семиствольные пушки. Под крыльями находились пустые узлы внешней подвески.

– Приехали, – сказал Грили, не скрывая гордости. – Наш свинарник!

– Это и есть А-10? – спросил Маккей.

– А-10 «Тандерболт», – кивнул Грили, – которые известны всем под названием «Бородавочники». Реактивные штурмовики и самолеты прикрытия; принимали активное участие в боевых действиях против «Аль-Каиды» и «Талибана». Самое удивительное в них, если не считать ракетные комплексы, – какие нагрузки они способны выдержать. В наших пилотов стреляли бронебойными снарядами, стреляли из гранатометов… и прочего.

Лиз кивнула, но, когда он начал употреблять такие термины, как «способность к длительному барражированию», «полезная нагрузка» и «дублирующие несущие конструкции», она поняла, что погружается в какой-то полугипнотический транс.

– Ночью? – уточнила она, с трудом всплывая на поверхность. – В самом деле?

– Совершенно верно, – подтвердил Грили. – Пилотам приходится надевать очки с усилением освещения, но во всем остальном эти самолеты круглосуточно находятся в состоянии боевой готовности. А с пулеметами «Гатлинг» на носу и ракетами под крыльями…

– Должно быть, в Узгене было непривычно, – заметил Маккей. – Так далеко от дома…

Грили пожал плечами:

– База Марвелл тоже далеко от дома. Но, конечно, такие места, как Узген, мы называем аскетическими.

– На вас нападали? – спросила Лиз.

– Не там. Над Афганистаном мы сталкивались с маленькими группами, вооруженными РПГ и бронебойными патронами, и пару раз объявляли тревогу в связи со «стингерами», но ничто не подвергало наши самолеты серьезному риску.

– Насколько мы сейчас далеко от дороги, идущей по периметру базы? – спросил Маккей, глядя на матовый фюзеляж ближайшего самолета А-10.

– До нее около мили. А сейчас вы увидите толстяков.

Водительница резко повернула, и они ехали еще минут пять. На юго-восток, сказала себе Лиз, стараясь ориентироваться на ровной местности. Вокруг – только трава и бетон.

Летающие батареи непосредственной поддержки подразделений сухопутных войск АС-130 «Призрак» казались гигантами даже издали. Огромные, с толстыми подбрюшьями самолеты с направленными вниз боеприпасами, напоминающими подводные щупальца. По сути, как объяснил Делвз, это транспортные самолеты «Геркулес». Однако после добавления тяжелых пушек и систем управления огнем они превращались в самолеты-штурмовики, способные стереть вражеские позиции с лица земли.

– Это если подразумевать, что у врага нет ВВС, – заметил Маккей. – Такие штуки наверняка превращаются в довольно легкие мишени для истребителей и ракет класса «земля – воздух».

Полковник широко улыбнулся:

– ВВС США не волнует то, что вы, британцы, называете «игрой на равных». Если у врага имеются военно-воздушные силы, толстяки остаются в ангаре.

Он помолчал; улыбка у него на лице увяла.

– Те два террориста… Мужчина и девушка…

– Да, – сказала Лиз.

– Мы способны защитить и наших людей, и наши самолеты. В Центральной Азии со мной было триста семьдесят шесть человек и двадцать четыре самолета. Когда мы выполнили задание, все вернулись назад. Все люди и все самолеты. Я горжусь таким рекордом и не хочу, чтобы его запятнала пара психов, которая любит убивать старушек. Доверьтесь нам, хорошо? – Он показал на Делвза. Тот уверенно кивнул. – У нас все под контролем.

Через двадцать минут Лиз и Маккей возвращались в БМВ в Суонли-Хит. Ехали молча. Маккей поставил диск с вариациями Баха, но Лиз попросила его выключить музыку. Что-то ворочалось в подсознании, беспокоя ее.

– Тот тип, Грили… – сказала она наконец.

– Продолжай.

– Что он имел в виду, когда говорил об «обидах» Мансура и Д’Обиньи?

– О чем ты?

– Он что-то говорил о «воинственной парочке и их обидах». Почему он так сказал? На что они могут быть обижены?

– Наверное, он имел в виду те же обиды, которые толкают ИТС бомбить, стрелять и жечь невинных гражданских лиц по всему миру.

– Нет, я не согласна. Ты не употребишь такое слово применительно к боевикам. Они убили Рэя Гантера и Элси Хоган вовсе не из-за «обиды». Бруно, почему он употребил такое слово?

– Обида, шмабида… Лиз, откуда я знаю? Я никогда в жизни их раньше не встречал.

– Я и не говорила, что встречал.

Маккей плавно затормозил и покровительственно посмотрел на Лиз.

– Остынь, пожалуйста. Ты все сделала блестяще, и я на самом деле восхищаюсь тем, как ты продвинула дело вперед, но тебе нужно остыть. Нельзя тащить все на себе, иначе работа тебя сломает. Поняла? Не сомневаюсь, ты считаешь меня плохим агентом, но, ей-богу… я тебе не враг.

Лиз помолчала. Небо было серо-стальным над длинным, ровным горизонтом. Временный прилив энергии после кофе у Грили и Делвза давно выветрился.

– Прости, – наконец сказала она. – Ты прав. Я все взваливаю на