Код 93. Районы - Оливье Норек

– Интересный анализ, спасибо, но все как раз наоборот, – возразил Сильван. – Три убийства меньше чем за неделю – это не случайность, а резкий передел сфер влияния. И мы оказываемся по уши в дерьме. Меняется все. Мы не знаем ни лиц тех, кто пришел им на смену, ни их имен, ни телефонов, ни адресов. Также ничего не известно об их новых территориях, дилерских точках, методах продажи и что именно они предлагают. А еще скоро изменятся их команды и поставщики. Это как рисовать генеалогическое древо с чистого листа. Итог следующий: с сегодняшнего дня мы больше ничего не знаем о Мальсени.

Джеврик почувствовала себя полной дурой, однако, давно привыкнув к этому ощущению, не унималась:

– Подождите. Первое убийство было в понедельник. Второе в среду, а последнее в эту пятницу утром, верно?

Несмотря на то что надежды было мало, все ждали ее версию. Джеврик продолжила:

– Дежурство второй группы заканчивается в четверг, а пятничный труп – это ведь для Коста?

Скорее с досадой, чем разочарованно, комиссар Стевенен предпочел снова взять ведение собрания на себя:

– Лара, эти три случая взаимосвязаны. Мы не можем разделить их на три расследования. Но если щекотливость ситуации от вас ускользает, мы можем поговорить об этом в моем кабинете.

Джеврик мгновенно поняла, что это равносильно распоряжению «заткнись». Дамиани постаралась исправить положение:

– Ради справедливости к Джеврик, я предлагаю группе Коста взять себе две следующие недели дежурства. Разумеется, если вы не против, Виктор.

– Сделка меня полностью устраивает, – ответил тот. – Вдобавок, между нами говоря…

Команда в полном составе попыталась его прервать, словно то, что он собирался сказать, могло навлечь несчастье:

– Молчи, Виктор!

– Сглазишь!

Их суеверность позабавила Коста, он улыбнулся:

– Что? Ну вы как дети, право… Что такого серьезного может с нами произойти за две недели?

Сильван настоял, чтобы Кост немного задержался. И когда они остались в конференц-зале одни, спросил напрямик:

– Я хотел, чтобы Дамиани дала нам поработать с твоей группой, а в ответ получил Джеврик. Ты, похоже, не выносишь наркоотдел. У тебя с нами какие-то проблемы?

Кост поспешил развеять недоразумение:

– Вовсе нет. Просто то, чем вы занимаетесь, не представляет для меня ни малейшего интереса. Мне необходима работа с людьми, понимаешь? Для меня это стимул. У вас единственные жертвы – наркоманы. Остальное время вы проводите с наркоторговцами и их поставщиками. А стоит вам упрятать кого-нибудь из них за решетку, меньше чем за двое суток на его месте уже появляется другой. Честно говоря, не знаю, как у вас еще руки не опускаются.

– И ты предпочитаешь две недели дежурить зажмурившись, только бы не расследовать убийство наркодилера?

– Еще как. К тому же это непреднамеренное убийство.

– Для убойного отдела не тот уровень?

– Ты все про меня понимаешь.

– Может, хотя бы поделишься мнением?

– Разумеется…

Кост раскрыл одну из папок и переложил в ней фотографии в обратном порядке.

– Я думаю, что вы ошибаетесь в хронологии и третий номер – на самом деле первый. Может, это не первая смерть, но в любом случае начало дела. Кариму Суки продырявили колени потому, что хотели заставить его что-то сказать, и только потом завалили остальных.

Сильван недоверчиво скривился:

– Его пытали, чтобы вытянуть имена двух других каидов? Да в Мальсени этой информацией владеет каждый правонарушитель. Более того – любой восьмилетний ребенок.

– Тогда допустим, что Суки владел какой-то другой информацией, не настолько общедоступной. Ты говорил, что на видеозаписи стрелок убил наркоторговца и смылся, не взяв сумку с наркотиками. Сумку, находящуюся от него меньше чем в трех метрах. Вот ведь жалость, а? Разве что он не был заинтересован терять время ради такого небольшого количества.

Сильван взорвался:

– Потому что он уже знал их главные тайники! Думаешь, Суки поэтому так отделали? Чтобы выведать, где они прячут наркотики?

– Если это и в самом деле передел сфер влияния, устроить кровопролитие и отобрать территории легко, но затем на них надо ведь что-то продавать.

– Подожди, выходит, Суки знал тайники двух других?

– Что тебя смущает?

– Значит, они друг другу доверяли. Они работали вместе. А это редкость. Они организованы куда лучше, чем я думал.

– Отсюда необходимость их устранить, провести операцию, почти одновременно поразив сразу несколько целей.

– Но если Лауари – первый – был убит двадцать четвертого, почему Суки еще четыре дня продержали в гараже?

– Когда у тебя есть информация, ее надо проверить на месте. Видимо, они хотели оставить его в живых, пока не посетили тайники и не взяли их под контроль. Впрочем, не исключено, что его тюремщики сами были не в курсе, что их пленник склеил ласты.

– Серьезно, Виктор, поработай со мной. Команда Джеврик нормальная, но они не справляются с ней, а она не допускает никакой инициативы. Если бы она была хоть сколько-то компетентной… Мне так и не удается понять, почему Джеврик до сих пор позволяют руководить группой.

– Потому что она метит в комиссары. Комиссары – они, знаешь, приверженцы корпоративной культуры. А поскольку она, возможно, войдет в их ряды, они ей благоволят. Люди такого сорта думают о карьере столько же, сколько мы о своих расследованиях, чем все и объясняется.

Сильвана его доводы вовсе не убедили.

– Это ничего не меняет. Когда она говорит, мне хочется ее ударить.

– Вполне здоровая реакция.

* * *

Устроившись в кресле в своем кабинете, Сэм пытался убедить сам себя. Даже если это дело у них забрали, вендетта происходит в Девяносто третьем. В его департаменте. Взмах крыльев бабочки может повлечь за собой адский бардак в другом месте; вполне вероятно, что эта серия убийств еще как аукнется в ближайшие дни.

Сделав три глубоких вдоха, он включил видеозапись, которую перед этим загрузил себе на планшет. Ронан, удобно устроившийся на диване, не упустил внутреннего конфликта своего коллеги.

– Умница.

Сэм ответил ему «пошел ты» тем дружеским тоном, каким говорят «спасибо».

За полвека месье Жак успел пронаблюдать сокрушительный провал теории счастливого пригорода. Сперва его очень вдохновило многообещающее начало – личные садики, симпатичные квартирки. Поэтому он обосновался в Мальсени в жилом комплексе «Город прекрасных детей», где его беременная жена как раз ждала их общего ребенка.

Накануне мая 1968-го мечты о возвращении за город находили свое воплощение у самых ворот столицы. Жизнь в финансируемом государством доме, в полной безопасности, вдали от уже переполненного Парижа, откуда все пытаются сбежать, внушала гордость.

Месье Жак безгранично любил свою жену, и та отвечала ему взаимностью.