Отголоски во времени - Джули МакЭлвен
— Я не терапевт, а хирург. И почти каждый — богатый или бедный — хоронил кого-то, умершего от болезни. Человек удивительно хрупок. Того, кто найдёт лекарства от болезней, мучающих нас, не просто почтут — будут боготворить.
— Почти как бога, — тихо сказала Кендра. — Такая перспектива может толкнуть человека на убийство всякого, кто встанет на пути.
Он неровно вздохнул. — Мне пора…
— Вам нужно говоритьпреследовали
— Я не знаю
— Я прошу правды.
— Вы просите меня разрушить свою жизнь! — Он указал на закрытую дверь гостиной. — Вы думаете, мне, еврею, легко добиться признания там? Я открыл лечебницу в трущобах, потому что местным плевать, какой я веры, когда вытаскиваю пули из их тел или вправляю сломанные кости. Я тяжело боролся за право работать в Лондоне, тем более в больнице Святого Георгия. Я не…
— Не добьётесь справедливости для леди Уэстфорд, как видно, — резко перебила Кендра. Он вздрогнул, словно она ударила его по лицу. — Высокую цену вы платите за секреты, мистер Голдстен.
— Я не знаю, кто её убил! — прошипел он, раздувая ноздри. — Клянусь, не знаю. Я думал, она покончила с собой. Она видела… — Он внезапно осёкся и тревожно покосился на дверь.
— Что видела? Что вы знаете
На его лице промелькнули слишком быстрые, чтобы разобрать, чувства.
— Леди Уэстфорд не единственная жертва, — мягко напомнила Кендра. — Торнтон и Дженни тоже мертвы. Не говоря о пациентах, которых лечат. Сколько ещё людей погибнет из-за вашего молчания, мистер Голдстен?
Она увидела, что он колеблется, и испытала мгновение торжества. Но в этот момент дверь гостиной открылась, и в коридор вышли Бернелл, Доус и Бин. Увидев Кендру и Голдстена, они удивлённо остановились.
— Продолжаете свои расспросы, миледи? — осведомился Бернелл.
Кендра не ответила. Вместо этого спросила: — Вы уже уходите? Разве не рановато?
— Не могу говорить за этих молодых повес, но мой завтрашний день начинается рано. Доброй ночи, миледи. — Его лицо осталось непроницаемым, когда он посмотрел на хирурга рядом с ней. — Мистер Голдстен.
Оба ученика тоже пробормотали прощание и поспешили за Бернеллом. Доус и Бин оборачивались с любопытством, но Бернелл ни разу не оглянулся.
Кендра дождалась, пока они скрылись. — Мистер Голдстен…
— Здесь я не могу говорить. — Он нервно облизнул губы. — Завтра. Вы можете прийти в мою лечебницу завтра утром? Или мы встретимся…
— Нет, я приду. — Она старалась говорить нейтрально. — Во сколько?
— В десять?
Дознание было назначено на девять, но она не решилась настаивать на более позднем времени. Было видно, что Голдстен уже жалеет о назначенной встрече. — Я буду. Благодарю, мистер Голдстен.
На его щеке дёрнулся мускул, он будто собирался что-то сказать. Но лишь покачал головой и пошёл по коридору.
Глава 32
На следующее утро Кендра проснулась рано. Пока Алек отправился на утреннюю верховую прогулку, она выполнила комплекс йоги, и редкое солнце заливало спальню через окна.
Жизнь состоит из привычек. Они с Алеком постепенно вырабатывали свои, строя общую жизнь. Случались трудности — на ум сразу приходил Медведь, — но в целом всё было хорошо. Чертовски хорошо.
Поднявшись из позы мертвеца, Кендра накинула халат, надела тапочки и направилась в библиотеку. В коридоре горничная странно посмотрела на неё: явно не привыкла встречать дам, бродящих по дому до семи утра, да ещё в домашнем одеянии, с распущенными волосами.
— Миледи. В-вы ищете горничную?
— Нет, уверена, она ещё спит. Но я бы хотела кофе в библиотеку, если не трудно.
Ещё один удивлённый взгляд. — Ничуть не трудно, мадам.
Следующие пятнадцать минут Кендра перестраивала записи на грифельной доске, пока не осталась довольна. Принесли кофе, и она, держа чашку, время от времени отпивала, изучая новые сведения.
Расследование убийства, подумала она, немного похоже на вышивку, которой так много времени посвящала леди Этвуд. Начинаешь с десятков цветных мотков, которые нужно разделить на отдельные нити. Затем каждую нить кладёшь на ткань, и постепенно, медленно-медленно, возникает изображение.
Сравнение напомнило об Эдвине. Искусна в шитье, говорила Пруденс. Где девушка? И жива ли?
Эдвина работала у театральной портнихи Старой Беатрис, которая уверяла Сэма, что ничего не знает. Но правда ли? Может, как юная Бриджит, она не хотела говорить со стражами порядка. Или ей нужно время, чтобы подумать, вспомнить что-то полезное для поисков.
После встречи с Голдстеном Кендра навестит Старую Беатрис.
Она снова посмотрела на доску. Осталось меньше дюжины имён. Бернелл стоял первым. Он ей не нравился, напоминал отца. Но не поэтому ведь стал главным подозреваемым? Или всё-таки поэтому?
Она мысленно пересмотрела улики. У него не было алиби; оба убийства он, по собственным словам, провёл дома один. Но это настораживало. Бернелл не глупец. Если собирался убивать, разве не позаботился бы об алиби заранее?
С другой стороны, это был высокомерный негодяй. Может, он настолько самоуверен, что не счёл алиби нужным.
Дверь библиотеки