Рябь во времени - Джули МакЭлвен

Ребекка вдохнула, впервые ясно осознав, насколько трудно будет затронуть столь деликатную тему. Как с этим справляется Кендра? Американка никогда не избегала неловких разговоров или неприятностей. Ребекка знала, что Кендра не безразлична к причиняемому людям неудобству; она просто не позволяет ему себя остановить. И вовсе не грубит, как наверняка думает леди Этвуд, а лишь неуклонно идёт к цели.

— Мне хотелось бы поговорить без посторонних, — сказала она. — Мы всё равно сможем видеть детей, — добавила, заметив взгляд Кристины в их сторону.

— Хорошо, миледи, — медленно согласилась та.

Они отошли от зрителей и немного поднялись по склону. Ребекка искоса взглянула на спутницу. — Вы слышали, что на прошлой неделе убили лорда Креймора?

Брови Кристины удивлённо взлетели. — Да. Я, конечно, не была с ним знакома, но слышала, будто его застрелил разбойник.

— Это ещё спорный вопрос. В него стреляли, когда он возвращался от сестры. Леди Эвелин находится в доме Шея. — Ребекка внимательно наблюдала за женщиной и успела заметить потрясение на её лице, прежде чем та взяла себя в руки.

— З-зачем вы мне это рассказываете? Я… — Кристина сглотнула и уставилась на детей. — Я никогда не была представлена леди Эвелин.

— Но с домом Шея вы знакомы. — Ребекка ощутила укол сожаления, когда в глазах собеседницы мелькнул страх. — Простите, что тревожу вас, миссис Девани. Я совсем не хотела причинять боль.

— А чего же вы хотите, леди Ребекка? — Голос Кристины стал низким и резким. — Дом Шея… — Она облизнула губы и снова посмотрела на детей. — Я не хочу вспоминать дом Шея.

— Понимаю. Поверьте. Мне… мне известно, что с вами произошло. И мне очень жаль, — беспомощно проговорила Ребекка. Да, оказалось намного труднее, чем она ожидала. — Мой крёстный — герцог Элдриджский. Его воспитанница — мисс Донован.

— Я слышала о мисс Донован, — сказала Кристина. — Она американка.

Ребекка уловила настороженность в её голосе. — Она расследует убийство лорда Креймора. Считает, что его мог убить кто-то из дома Шея.

Кристина потрясённо посмотрела на неё. — Она думает, доктор Шей застрелил лорда Креймора? Зачем ему это?

— Доктор Шей или кто-нибудь из его сотрудников. Когда лорд Креймор уезжал от сестры, у него был очень ценный алмаз. Вы знаете, что после вашего… после вашего ухода дела дома Шея пришли в упадок?

Кристина закусила губу. — Нет, не знала. Это из-за отца, правда? Он был в ярости.

— Что вполне понятно, — сказала Ребекка и удивилась, когда Кристина вздрогнула.

— Вы должны знать, что в то время я была… была сама не своя, леди Ребекка. Прошлым летом умерла моя мать, и я впала в уныние. Отец… не знал, как справиться с положением, как справиться со мной. — Губы искривились в безрадостной улыбке. — Он привык всё держать под контролем.

Ребекка промолчала, вспомнив финансиста. Пирс Осмонд преуспел в своём деле, а в этой сфере невозможно добиться успеха, не обладая властностью — и беспощадностью.

— Доктор Шей пообещал отцу вылечить меня от меланхолии, — тихо продолжила Кристина, и её глаза потемнели от воспоминаний. — Я была так одинока. Ужасное время. Конечно, всё это не оправдывает мою ошибку.

Ребекка уставилась на неё, заметив румянец на бледных щеках. Хотя понимала, насколько непозволительно ведёт себя, она взяла Кристину за руки. — Миссис Девани. Вы не виноваты в том, что случилось. Виноват помощник, который… который надругался над вами. Послушайте. — Ребекка крепче сжала ладони, почувствовав, как другая женщина вздрогнула. — Послушайте меня. Вы не виноваты.

Она не удивилась, когда Кристина покачала головой. Общество обычно осуждало пострадавших женщин, а не насильников. И закон был на стороне насильника, особенно если женщина забеременела. В медицинских кругах царило убеждение, будто забеременеть женщина может только в том случае, если испытывала удовольствие от половой близости.

От всей этой несправедливости у Ребекки запершило в горле, и ей понадобилась минута, чтобы совладать с голосом. — По крайней мере, вам больше не нужно опасаться мужчины, который обидел вас, — заверила она Кристину и, ещё раз сжав её руки, отпустила.

Кристина нахмурилась. — Что вы имеете в виду?

Ребекка замялась, изучая лицо женщины. Пожалуй, было логично, что Кристина не знала о случившемся. Мистер Осмонд поспешно забрал дочь из лечебницы и выдал замуж, пытаясь защитить её. Если финансист узнал, что случилось с санитаром, он бы не стал делиться этим с Кристиной.

Но она имеет право знать, подумала Ребекка. Может быть, известие даже принесёт ей утешение.

— Мне сказали, что он покончил с собой.

— Что? — Кристина прижала руку в перчатке ко рту, глаза расширились от ужаса. — Нет. О нет… это всё из-за меня. — На глазах выступили слёзы. — Нет, нет, нет…

— Нет, вовсе нет! — настойчиво сказала Ребекка.

— Да!

Ребекка резко вдохнула, глядя на искажённое горем лицо Кристины. Я совершила ужасную ошибку, — вдруг подумала она. — Он не насиловал вас, верно?

Кристина стёрла слёзы, бегущие по щекам, и покачала головой. — Нет. Я же говорила: мне было так одиноко. А он был так добр ко мне. Думаю, он тоже чувствовал себя одиноким. Мы… конечно, этого не должно было случиться. Я знаю, это был грех, — прошептала она, снова заливаясь слезами. — А теперь на моей душе грех ещё тяжелее, если из-за того, что мы сделали, он лишил себя жизни. Я и представить не могла, что он способен на такое.

— Миссис Девани… — начала Ребекка, мучительно подыскивая слова утешения и пытаясь осмыслить новые сведения.

— Что же будет с… — Кристина осеклась, когда к ним подбежала дочь, за которой мчался младший брат. Женщина поспешно смахнула слёзы, а дети со смехом остановились рядом. Девочке было четыре, мальчику три. Ребекка знала это по литературному салону миссис Пулман. Теперь знала гораздо больше.

— Мама, когда шар полетит в облака? — спросила девочка.

— Дорогая, не будь невежливой. Сделай реверанс леди Ребекке. Леди Ребекка, познакомьтесь: моя дочь Генриетта. И сын Эрнест. — Улыбка матери дрогнула, когда она положила ладони детям на плечи, разворачивая их к Ребекке.

Встретив в её глазах тревогу — желание матери оградить ребёнка от осуждения, — Ребекка широко улыбнулась и наклонилась к детям. Девочка запрокинула голову, с улыбкой посмотрела на неё и послушно присела в реверансе.

Улыбка застыла на лице Ребекки, когда она увидела миловидное личико под капором и осознала, что допустила ещё одну ошибку.