Молчаливый мальчик - Эндрю Тэйлор
Тем временем служанка незаметно отвернулась, чтобы шепотом перекинуться парой слов с горничной другой дамы.
– Я не рассчитывала, что вы придете. Ведь моя утренняя уловка была жестом отчаяния. Мне ужасно неудобно, что пришлось прибегнуть к подобной хитрости.
– Это все пустяки, мэм. – Сэвилл увлек миссис Огден в тихий уголок – туда, где на столе были выложены журналы. – Чем я могу вам помочь?
– Я с огромным волнением жду известий от своего сына, сэр. Видите ли, Дик поссорился со своим отцом. И я не видела сына уже два года, если не больше.
– Ну а подзорная труба была подарком от вашего мужа вашему сыну?
– Да. – Почтенная дама отмахнулась от вопроса. – Мистер Огден говорит, вы приходили к нам в связи с преступлением, которое совершил Дик. Этого не может быть, сэр. Дик очень импульсивный, я знаю. Возможно, иногда он бывает слегка необузданным. Но у него доброе сердце, сэр.
– Не сомневаюсь, что так оно и есть. – Сэвилл пододвинул ей стул. – Насколько мне известно, его ни в чем не обвиняют. Я занимаюсь расследованием от имени канцелярии мирового суда Вестминстера. Дело в том, что преступление, скорее всего, было совершено, хотя мы даже в этом не можем быть уверены. И чем больше я буду знать о вашем сыне, тем выше вероятность того, что я смогу вас успокоить.
– Это я виновата. – Голос миссис Огден стал монотонным, словно она следовала ходу своих мыслей, которые прокручивала в голове уже много раз. – Мне следовало более твердо отстаивать интересы Дика. Мальчик очень хотел стать архитектором или даже художником. Но мой супруг не из тех людей, кто станет менять уже принятое решение. А когда Дик окончил школу, мистер Огден твердо решил, что сын должен поступить в университет, а затем пойти по стопам отца в области права. Дик, конечно, был виноват, не стану спорить, поскольку сын обязан выполнять свой долг перед отцом, не так ли? И ему не стоило бросать вызов тем, кто старше и лучше его. Дик не слишком прилежно учился, и его наставник сказал, что он связался с плохой компанией. Глупый мальчишка влез в долги, которые не смог оплатить, и водил дружбу с богатыми молодыми бездельниками, толкнувшими его на скользкую дорожку.
– Насколько я понимаю, у него не было друга по фамилии Ирвин?
Старая дама удивленно уставилась на Сэвилла:
– Нет, сэр. По-моему, нет. Видите ли, я бы непременно запомнила, так как фамилия моей матери была Ирвин. К тому же, когда он учился в Оксфорде, я не знала и, если честно, не хотела знать его тамошних знакомых.
История старая как мир. Молодой человек во время пребывания в университете пускался во все тяжкие, а дома он и его родители расплачивались за это. В Оксфорде он был определен клерком к знакомому адвокату отца, но вечно гонял лодыря, иногда напивался даже в конторе. В конце концов его уволили и после финальной ссоры с отцом изгнали из дома.
– Мне запрещено даже упоминать о нем, – вздохнула миссис Огден. – Отец вычеркнул его имя из нашей Книги общих молитв. Я могла бы их помирить, если бы так сильно не заболела. – Рука миссис Огден коснулась левой щеки, и Сэвилл невольно задался вопросом, не стал ли окончательный разрыв отца с сыном причиной ее апоплексического удара. – Дик поселился в «Голубиной роще», нашем коттедже возле Чизика, который в свое время принадлежал моему отцу, и попытался заработать на жизнь с помощью карандаша. Но когда мистер Огден узнал об этом, то вышвырнул Дика из коттеджа и заколотил дом.
– Выходит, он не знал, что его сын там?
– Нет. Дом стоял пустой. Мы уже много лет там не были. Хотя, когда Дик был маленьким, мы ездили туда каждое лето. Я отдыхала у реки, Дик рисовал, а в конце недели приезжал мой муж, чтобы порыбачить и забыть о тяготах своей службы.
– Сколько лет вашему сыну, мэм?
– В этом году ему исполнилось двадцать восемь. – Она улыбнулась здоровой половиной лица. – Пятого июля. Он летний ребенок.
– А вы можете описать его внешность?
– Он очень красивый мальчик. – Миссис Огден подняла глаза на Сэвилла. – Да-да, я знаю, о чем вы думаете, сэр. Что каждая мать скажет так о своем сыне. Признаю, что я пристрастна, но у него тонкие, благородные черты лица и роскошные черные волосы. И вам любой подтвердит, что у него манеры истинного джентльмена. Если бы он так много не пил и так яростно не ссорился с отцом, то мог бы добиться чего угодно.
Черные волосы, подумал Сэвилл. Любовь к рисованию. Коттедж возле Чизика.
– Скажите, а как найти ваш коттедж, мэм? И, если Дик там, я мог бы передать ему послание от вас.
Миссис Огден посмотрела прямо на Сэвилла:
– Передайте ему мой самый горячий привет. Передайте, чтобы возвращался домой. Передайте, что отец в любом случае скучает по нему, как и я. И передайте, что нет ничего, чего нельзя было бы с Божьей помощью исправить.
Пообедав, Сэвилл отправился на Оксфорд-стрит навестить дочь в доме миссис Пайкрофт. Почтенная дама была владелицей и директрисой Академии Бофорта для юных леди – заведения, занимавшего первый этаж дома на Литл-Касл-стрит, к востоку от Оксфорд-маркета. Миссис Пайкрофт и несколько юных Пайкрофтов делили верхние этажи с матерью миссис Пайкрофт, которая никогда не показывалась, так как не вставала с постели.
Лиззи провела два года в этой школе. В рамках заявленной программы она обучалась французскому и итальянскому у приходящих учителей, а также танцам, рисованию и множеству других премудростей, необходимых для юных леди, которым предстояло вращаться в приличном обществе или, по крайней мере, в том, что считалось таковым в тех кругах, где они вращались.
Подобное образование стоит гораздо больше, и Сэвилл иногда задавался вопросом, что на самом деле покрывала плата за обучение у миссис Пайкрофт, если не считать случайных вылазок в предгорья арифметики и заучивание наизусть имен королей и королев Англии наряду с датами их правления. Тем не менее деньги явно были потрачены не зря, так как Лиззи попала в среду ровесниц, а Мэри Пайкрофт стала ее лучшей подругой.
Когда Сэвилл подошел к дому миссис Пайкрофт, бóльшая часть цокольного этажа была погружена в темноту. Он постучал в дверь, и его впустил единственный слуга мужского пола, работавший в этом