Искатель, 2010 № 09 - Журнал «Искатель»
— Так ведь я за этим и послан, — вставил Ассур, видя, что старец снова замолчал, — отделить зерна от плевел, докопаться до истины...
— Ну-ну! — усмехнулся архиепископ. — Докопаться! Гляди, чтобы хуже не вышло. Тут с осторожностью действовать надобно, с оглядкой... Помни, что Эпиктет сказал: «У всего на свете две рукояти, страшись же ухватиться не за ту, за которую нужно!» Вот и ты страшись, нунций. А ну как придется столкнуться с силами тебе неподвластными? Нечеловеческими? Что тогда?
— Тогда я — пас! — ответил Ассур. — Сверхъестественное — вне сферы моей компетенции.
— Ага! Следовательно, ты полагаешь, что этого не случится! Думаешь обнаружить чей-то злой умысел, происки неких безобразников-святотатцев?
— К сожалению, мне известно пока не больше, чем вам, ваше преосвященство! — Ассур пожал плечами и добавил: — Но впрочем, подобная версия предпочтительнее всего. Наука теперь способна на всякие чудеса... Возможно, какие-нибудь новейшие технологии позволили...
— Не создано еще подобных технологий! — резко прервал его архиепископ и, заметив удивленный взгляд Ассура, продолжил: — Что ты так смотришь, нунций? Я не родился в сутане. До пострига, до того как принять сан ангельский, я был как раз инженером-биотехнологом, признанным специалистом в области эктогенеза, генной и эмбриональной медицины... Уже почти как четверть века тому назад... Потому и говорю столь уверенно: творить чудеса (во всяком случае, Истинные Чудеса!) не во власти науки, quid licet Jovi, non licet bovi[8].
— Вот как? Что же заставило вас бросить науку? — поинтересовался аль Рашид.
— Разочарование в оной и презрение к миру сему. Что же еще? Всегда помнить надобно, что знание человеческое есть лишь вечернее знание, vespertina conditio, а Божеское — знание утреннее, matutina conditio. В отличие от науки вера не банальным отображением либо объяснением мироздания занимается, но восполнением оного. Она привносит в наш мир то, чего он изначально лишен, — смысл! Только вера — отнюдь не наука и знание — наполняет мир сей и самою жизнь нашу смыслом и значением! Только вера обещает нам Спасение! Ведь теология и есть не что иное, как поиск наилучшей стратегии Спасения... Мы же, ученые, по ложному пути пошли... Разве о Спасении помыслы наши?.. Закоснели в гордыне, уверовали, что коли возможно, к примеру, нервные клетки внутри кибернетических структур выращивать да мозг человеческий к компьютеру подключать, так и заповеди Откровения более не действуют! И различия между сотворенным Господом и искусственным бытием будто бы уже нету! Что там клонирование... Существ дотоле невиданных — бездушных монстров, безмозглых гомунклусов создавать принялись! Да ты и сам, верно, помнишь те времена...
— Помню, — подтвердил Ассур. — Но ведь, согласитесь, в конечном счете именно ВСМЦ — Всемирный Совет Монотеистических Церквей — пресек это безобразие. Когда бы не Тройственная Уния и не Конвенция «Трех No»...
— К чертям собачьим, к воронам твою Унию! — взрыкнул старец и так хватил кулаком по подлокотнику кресла, что послышался жалобный стон дерева, но тут же поспешно перекрестил уста и продолжил уже более спокойно: — Прости, Господи, душу грешную!
Оскоромишься с тобой, нунций... Но знай — ни при каких напастях негоже за помощью к еретикам и ересиархам их обращаться. Те государства и народы, что от святоотеческих традиций отступают, ждет разрушение и неминучая гибель! Вспомни последнего императора ромейского — Константина Палеолога... Разве отсрочил он хотя на йоту падение Империи, заключив Унию с Римом?
— Может, он просто поздно спохватился?
— Не в этом дело. Беда в том, что народ и духовенство от отступника отвернулись. А самое главное — Господь отвернулся! А кого Бог оставит, того никакая Уния, хотя бы и с самим Князем Мира сего, не спасет. Нет, нунций, последнее это дело — веру пращуров своих отдавать на поругание! И я, покуда жив остаюсь, пребуду православным, а не экуменистом безродным!
Ассур признался себе, что архиепископ нравится ему все больше и больше. «Упертый старикан, реликт!» — с невольным восхищением думал он, сравнивая того с пятисотлетним кряжистым дубом-великаном, почти уже усохшим, безлистным, со стволом и комлем, насквозь источенными жучком и поросшими мхом, лишайником и грибами, но по-прежнему прямым и могучим на вид, с достоинством обреченного ожидающим, когда в него ударит разящая молния — ибо ничто иное сломить его не в силах.
— Могу лишь позавидовать вашей твердости в вере и достойной уважения верности традициям, — сказал он архиепископу.
— Мы, критяне, и вообще народ не из самых сговорчивых, — ответил тот, видимым образом польщенный. — Коли вернуться опять же к падению Константинополя, то можно и вот что вспомнить: именно отряд критских матросов долее всех прочих царственный город от поганых османов оборонял; соотечественники мои доверенные им три башни у входа в Золотой Рог еще и в то время продолжали удерживать, когда остальная столица уже почти сутки в руках нечестивого неприятеля пребывала. И кстати говоря, — добавил старец с хитроватой усмешкой, — им среди немногих удалось-таки уцелеть и, благополучно на корабли погрузившись, отплыть на родину.
— Город это, насколько я помню историю, не спасло, — пожал плечами Ассур. — Господь допустил гибель оплота православия... Да вот взять и Срединную Империю, там уж точно не установлено никаких пределов трансгенной инженерии. Говорят, в Поднебесной и людей больше не осталось, одни мутанты да монстры. Если все эти биотехнологии противоречат Слову Божьему, отчего же Он не испепелил сримцев, подобно жителям Содома и Гоморры?
— Ну, не испепелил. И что, по-твоему, это доказывает? — вопросил в свою очередь архиепископ, сохраняя на сей раз олимпийское спокойствие, и сам же ответил: — Только то, что Софокл был не прав, уверяя, будто Творец никогда не пускается в азартные игры, полагаясь на волю слепого случая, и Его игральные кости всегда правильно ложатся... Господь наш, да святится Имя Его, — еще тот, отъявленный и весьма азартный игрок! Потому-то мир вовсе на таблицу умножения или стройное уравнение не походит, а вся пресловутая математическая гармония Вселенной — не более как тщетная попытка наша заколдовать созданные Им (быть может, походя, случайно или просто шутки ради!) океаны и бездны Хаоса! А возможно ли исчислить Неисчислимое и упорядочить Неупорядоченное? Вот о чем подумай, нунций! Смертным ли судить Предвечного Судию? Нам надлежит лишь веровать, молиться и уповать на всеблагую милость Его!.. А оплот православия... так он в сердце быть должен, а не во граде.
Преосвященный Ириней взял со стола длинный инкрустированный ларец, открыл его и протянул Ассуру; ларец оказался полон толстых гаванских сигар.
— Что касается расследования... —