Код 93. Районы - Оливье Норек

Кост в задумчивости потер лицо. Как будто забыл слово, но оно вертится на языке. События склеивались, состыковывались, вертелись на кончиках синапсов. Кост взял фломастер, подошел к белой доске на стене и перенес на нее все соображения, не дающие ему покоя.

– Захват власти над территориями наркодилеров. Трое убитых. Две кормилицы, обе запуганные, причем одна из них до смерти. Едем дальше.

– Заместитель мэра – бывший сообщник одного из наркоторговцев, – продолжил Ронан, снова усаживаясь на диван.

– Салах Аззедин. Вычеркнутый из избирательных списков. И рискованная операция по проверке документов, которая тут же вызовет в городе настоящий пожар.

– И какую связь ты тут видишь? – спросил Сэм, у которого голова несколько шла кругом.

– Вообще никакой. Целая коммуна просто кипит, но никто не знает, где источник жара.

Ронан дружески похлопал его по плечу:

– А ты жаловался, что нет расследования.

Солнце изо всех сил лупило в закрытые ставни квартиры Гонтье, расчерчивая стены гостиной светлыми и темными полосами. Ни звука. Ни движения. Он все сидел на стуле в центре комнаты, вперив взгляд в пустоту, где блуждала его душа. Он убил ребенка, и в это мгновение что-то в нем тоже умерло. Всякий раз, когда его веки смыкались в изнеможении, его будил душераздирающий звук сминаемого металла, как будто Гонтье было отказано даже в крохотной передышке.

У жертвы серьезной аварии в памяти сохраняется звук или образ – воспоминание, которое не сотрется никогда. Гонтье теперь знал, что то же самое происходит, когда из жертвы превращаешься в виновника. Этот фильм, каждое мгновение которого намертво врезалось ему в память, он мог мысленно проматывать вперед, назад и ставить на паузу.

Его встревожил мерный и мощный шум, раздавшийся по ту сторону жалюзи. Оттуда, из внешнего мира, где он совершил непоправимую ошибку, откуда он был теперь изгнан. Гонтье встал и в три шага оказался перед окнами. Как загнанный беглец, он прижался спиной к стене и приоткрыл жалюзи. Внизу молча, держась за руки, шли триста, а может, шестьсот человек. В руках свечи, на глазах слезы в память о ребенке, которого никто из них не знал. Был даже транспарант «Нас покинул ангел». Коллективное объединяющее сочувствие, истинная удача для СМИ. С камерами на плечах, с вытянутыми вперед, будто вилы и косы, микрофонами на «удочках», они были здесь, под окнами монстра. Гонтье прислушался, пытаясь уловить угрозы или оскорбления. Но ничего. Ничего, кроме обвиняющего молчания.

Порой лица проходящих мимо участников марша поворачивались к его дому. Никто не мог его видеть, однако Гонтье был уверен, что именно его все ищут взглядом. Он отошел от окна и, обхватив голову руками, опустился на пол.

Громкий, почти грубый звонок домофона наполнил собой всю квартиру, и Гонтье вскочил. Пересек гостиную, молча снял трубку.

– Месье Гонтье? Заявление для газеты…

Он выронил трубку, и та, повиснув на проводе, закачалась в пустоте. Конечно, он стал врагом общества. Поспешив к своему компьютеру, он вбил в поисковик слова «ребенок», «смерть», «полиция» и «муниципальный». Во Всемирной паутине говорили только о нем. Повсюду сразу появлялись его имя и фамилия. Убийца. Подлец.

Снова настойчиво затрезвонил домофон. Гонтье спокойно ухватил аппарат двумя руками и отодрал от стены. Тут к какофонии подключился мобильный телефон. Гонтье едва не разбил его о пол, но удержался, прочитав на экране имя Весперини. Отойдя в угол и усевшись там, он ответил на звонок. Голос госпожи мэра звучал по-матерински участливо:

– По телевизору показывают марш. Вы держитесь?

– А вы?

– Анри, в этом нет ничьей вины. Трагический несчастный случай. На вас напали, и вы попытались спастись. Кто может вас за это упрекнуть?

– Думаю, никого на свете не заботит, как все произошло на самом деле. Мальчик умер – вот и весь итог.

– Вы должны взять себя в руки. С вами захотят поговорить в уголовной полиции.

– Так вот чего вы опасаетесь? Что я им скажу, что это вы распорядились провести эту проверку? Потому что именно вы и создали этот бардак…

– Думайте, на что вы намекаете, Гонтье. Это было всего лишь непредвиденное стечение обстоятельств, тут не следует искать виновных. Вспомните, в каком состоянии я вас подобрала. Особенно учитывая все, что мне известно.

Флику удалось улыбнуться:

– Вы правда считаете, что есть смысл мне угрожать?

На самом деле у Весперини ничего на него не было. Она попыталась его урезонить:

– После расследования суд вынесет решение в вашу пользу. Вы были в опасности и несли ответственность за своих подчиненных. Надо всего лишь переждать грозу.

– Конечно. Надо всего лишь подождать шесть лет, пока суд вынесет решение, как это было с полицейскими из Вилье-ле-Бель, или восемь лет, как с полицейскими из Клиши-су-Буа, а потом все забудется? Оправдают меня или признают виновным, какая теперь разница?

Она не нашла, чем ему возразить. Совершенно опустошенный, Гонтье ее успокоил:

– Я и так уже в аду и не хочу, чтобы кто-то составил мне компанию. Решение относительно этой проверки принял я, и последствия на мне. Вы ведь именно это хотели услышать?

– Я… Я всего лишь хотела удостовериться, что с вами все в порядке.

– У меня все прекрасно, госпожа мэр. У меня все прекрасно.

Бунтовщики делятся на четыре категории. Грабители, поджигатели, разрушители и дикари: ГПРД. Если первые три категории нападают только на город и его имущество, то последняя нацелена в основном на силы правопорядка. Из мести, от скуки, чтобы не отставать от друганов. Часто просто ради удовольствия.

Этой ночью на улицу вышли все четыре.

На въезде в «Город космонавтов» из самых разнообразных предметов построили баррикады. Сперва тележки, набитые камнями и кирпичами, которые вечером послужат еще и боеприпасами. Затем деревянные поддоны и остовы скутеров, а на переднем плане – недавно украденные машины, готовые в нужный момент загореться. Если флики рассчитывают контролировать район, им придется столкнуться с сопротивлением.

В десятках стратегически важных точек Мальсени были возведены такие же сооружения. Самое впечатляющее, длиной около двадцати метров, полностью перекрывало главный вход в городской торговый центр, где на двух этажах находилось сто пятьдесят магазинов общей площадью две с половиной тысячи квадратных метров. Вероятнее всего, он и станет самой первой целью. Но четыре входа с улицы и три с подземной парковки,