Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Andreas Gruber

Der Judas-Schrein

Перевод: Иван Висыч

Андреас Грубер

Ковчег Иуды

(2005)

Оглавление

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог

ГЛАВА 1

Управление земельной жандармерии в третьем районе Вены походило на списанную казарму.

Мрачная громада из красно-бурого кирпича с зарешечёнными окнами тяжело вырастала из городского бетона. В этом ветхом здании уже много лет размещался криминальный отдел Нижней Австрии. На массивной деревянной двери едва заметно поблёскивала эмблема отдела убийств.

Люди, прячась под зонтами, спешили мимо — через лужи к стоянке такси, к автобусам и трамваям, чьи токоприёмники высекали в низком сером небе искристые дуги.

Над городом уже несколько дней висели чёрные дождевые тучи, и дождь лил без передышки. На мягкое бабье лето никто больше не надеялся: слишком холодно и сыро закончились выходные, слишком безрадостно началась новая неделя… А для Александра Кёрнера она обещала стать самой мрачной из всех.

Кёрнер перекинул мокрое пальто через руку и стремительно, почти по-волчьи, зашагал по третьему этажу управления.

Здесь пахло известью, сырым деревом и промозглым холодом. Скрип его ботинок гулко отдавался в лестничной клетке. Как же он ненавидел этот путь. Он вёл к палачу — и никак иначе.

Последние дни вымотали его до предела. Он почти не ел, работал без передышки и заметно осунулся. Брюки обвисли на коленях и держались лишь на туго затянутом ремне. Даже чёрный свитер, заправленный в пояс, не спасал положения.

Чтобы хоть немного сгладить впечатление от собственного жалкого вида, он с утра принял душ и тщательно выбрился. Всё-таки ему предстояло явиться пред начальственные очи. Накануне вечером он едва не пустил под откос и жизнь, и карьеру — из-за провала, которого не простили бы даже новичку. А ему — тем более.

Он торопливо взглянул на большие настенные часы над входом в отдел: 8:25. Опоздал. Сотрудники убойного отдела наверняка уже закончили оперативку. Теперь всё их внимание достанется ему.

Сейчас начнётся. Набросятся, как гиены.

Кёрнер машинально одёрнул пиджак, сунул руку в карман брюк и толкнул дверь. В кабинете пахло кофе и сигаретным дымом.

— А вот и он, — прошептал кто-то.

И в ту же секунду стало тихо. Только потрескивала рация. Швайгер и Кречмер, склонившиеся над выдвинутыми ящиками, подняли головы. Брайтнер затягивал наплечную кобуру. Зедлак собирал в стопку папки — и все разом замерли, уставившись на него.

— Ну что, Кёрнер, «глок» при тебе?

По комнате прокатился приглушённый смешок.

— Или твою пушку уже можно купить на чёрном рынке?

Началось.

Он пропустил замечания мимо ушей и, не здороваясь, пошёл между столами — мимо копира, мимо стендов с бумагами. Некоторые сотрудники отводили глаза. Но были и другие — те, для кого он стал лёгкой добычей и кто не упускал случая вцепиться в него. Кречмер был из таких.

— Ты теперь всех подозреваемых укладываешь ударом ребром ладони, Кёрнер?

— Если хочешь избавиться от напарника, сунь его в группу к Кёрнеру. Там у него хорошие шансы схлопотать пулю в ногу.

Брайтнер потуже подтянул ремень кобуры. Слова его звучали насмешливо, но во взгляде не было и тени веселья. Он пытался вывести Кёрнера из себя? Или просто срывал на нём злость?

Кёрнер не собирался это выяснять. Оставив гиен за спиной, он направился к кабинету Ютты Корен.

Лишь когда пальцы легли на дверную ручку, он почувствовал, что ладонь покрыта холодным потом. Быть на ножах с людьми из собственного отдела было хуже, чем оказаться в блоке для особо опасных преступников — пусть даже и с жетоном на груди.

Он чувствовал, как сдаёт самообладание, хотя настоящая пытка только начиналась.

Глубоко вдохнув, он вошёл в кабинет начальницы.

Даже здесь, в этой крохотной комнате с высокими стенами, пахло деревом и влажной известью. Но сквозь тяжёлый дух пробивалась тонкая нота женских духов — почти роскошь среди казённых коридоров старой казармы. На полках теснились папки с делами. На столе стояли три телефона, к каждому была прилеплена жёлтая записка. На стене висели фотографии предшественников Корен в рамках. Она сама завершала эту длинную галерею седовласых господ в тёмных костюмах в тонкую полоску.

— Закройте дверь, Кёрнер. Садитесь.

Ютта Корен стояла к нему спиной и смотрела в окно. Дождь стекал по стёклам, а в сером однообразии уличного движения вспыхивали фары машин и неоновые вывески универмагов.

Кёрнер остался стоять. В стекле он видел собственное отражение: угловатое лицо, редеющие волосы, остриженные машинкой почти под ноль. Ему было без малого сорок один. Залысины, как он полагал, даже придавали ему некоторую выразительность.

Но ни жёсткая внешность, ни пронзительные карие глаза, ни редкая улыбка, на которую он ещё порой был способен, сейчас не могли ему помочь. Ютта Корен его уничтожит — в этом он не сомневался. Вопрос был только в одном: чем это кончится? Сомнения подтачивали его изнутри и не дали спать полночи.

Гранд-дама криминальной полиции не спешила. Склонив голову, она всё так же молча смотрела в окно. Корен была на десять лет старше него, чертовски привлекательна и по-спортивному подтянута, со смугловатой кожей и неизменно безупречным макияжем. Как всегда, она выглядела безукоризненно.

На ней был серый брючный костюм. Руки она сцепила за спиной и постукивала тонким каблуком по паркету, будто решала, с чего начать — со сдержанности или с ярости.

— Уже пять лет я возглавляю отдел убийств, мошенничества и похищений, — тихо произнесла она, не оборачиваясь, будто говорила сама с собой, провожая взглядом трамвай за окном. — Я работаю по шестнадцать часов в сутки, семь дней в неделю. В мире, где по-прежнему правят мужчины, я не имею права на ошибку. С тех пор как заняла эту должность, я стараюсь отличаться от коллег-мужчин: много работаю, стараюсь быть справедливой и не участвую в интригах. Именно поэтому, в этом здании, против меня играют со всех сторон. До сих пор я держалась по двум причинам: сильная команда и выдающиеся результаты. Таковы