Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Значит, решила начать издалека, — подумал Кёрнер.

Жёсткий разговор был бы даже проще: в этой показной мягкости таилась особая опасность. Но к чему это вступление? К чему она его подводит?

— Скажу вам откровенно. — Она обернулась и посмотрела на него холодными глазами. Лоб прорезали складки, от обычной улыбки не осталось и следа. — Ваше дело может сломать мне шею. В земельном управлении только и ждут повода выставить меня из этого кабинета. И всё же я вас прикрываю — пока могу.

— Я…

— Не надо. — Голос её стал жёстче. На лоб упала седая прядь. — И наконец сядьте.

Кёрнер бросил пальто на спинку стула, но сам остался стоять. Он опустил голову и уставился на рубец на тыльной стороне ладони. Остальная часть старой раны скрывалась под свитером и пиджаком.

Корен оставила его упрямство без внимания и продолжила уже ровнее:

— Новак был старым лисом, серым кардиналом убойного отдела. Многие метили на его место. После него вы стали одним из самых молодых старших инспекторов. И что же вы делаете в своём первом деле в этом качестве? Выезжаете на операцию с оружием, снятым с предохранителя.

Проклятый пистолет. Да, этого он и ждал.

Накануне вечером он вёл переговоры с предполагаемым убийцей, которого они зажали на восьмом этаже многоэтажного дома. «Глок» висел в кобуре, снятый с предохранителя. Пиджак был распахнут, и он наклонился к подозреваемому.

— Я…

— Вы подставили под удар всю группу. Буквально сунули оружие подозреваемому под нос. Только идиот не попытался бы его выхватить. Итог: один тяжело раненный сообщник, один раненый сапёр, и доктор Соня Бергер из вашей группы тоже получила ранение. Но хуже всего другое: вы кулаком раздробили этому человеку кадык. Он в коме, чёрт бы вас побрал. А его адвокат сегодня утром уже связался с прессой.

— Что я, по-вашему, должен был делать? Этот тип открыл огонь, а в другой руке держал взрыватель. У него было пятеро заложников, весь дом был заминирован, и…

— Это следующий пункт. Где детонаторы?

— Изъяты. Лежат в багажнике моей машины. Я указал это в рапорте.

— Знаю. В этом вашем проклятом рапорте. — Она раздражённо повела рукой, словно отталкивая саму мысль. — Ваше объяснение лежит в управлении со вчерашнего вечера. На будущее: прежде чем что-то объяснять, сначала советуйтесь со мной. Если, конечно, у вас вообще будет это будущее, — устало добавила она. — На вас висит не только дисциплинарная жалоба. Командующий земельной жандармерией Бейк собирается возбудить официальное разбирательство и пустить в ход всё, что можно. Вы понимаете почему?

Она не стала ждать ответа.

— Он был совсем не рад тому, что место Новака досталось именно вам. Предпочёл бы видеть на посту старшего инспектора своего протеже. А теперь у него есть на вас материал — и для него это подарок. Всё идёт к тому, что вас вызовут на судебное слушание. Я посмотрю, что можно сделать. Командующий требует, чтобы до этого момента я отстранила вас от службы. Но решать пока ещё мне. Я сказала ему, что вы нужны мне по одному крайне важному делу.

Корен сцепила руки за спиной и пристально посмотрела на Кёрнера.

Он сглотнул.

— Но у меня нет никакого дела.

Она глубоко вдохнула.

— Теперь есть.

Выдвинув ящик стола, она с сухим стуком бросила перед ним тонкую папку с факсовой распечаткой.

— Только что пришло. Труп. Девочка, тринадцать-четырнадцать лет. Жестоко изуродована.

Она выждала, но Кёрнер не шевельнулся. Он молча смотрел на бледно-зелёную обложку папки и скрученные листы, торчавшие из неё.

— Убийство в провинциальной дискотеке. Здесь фотографии. Откройте. Посмотрите.

Почему она просто не отстранила меня? Брайтнер, Швайгер, Кречмер — да кто угодно справился бы с этим делом. В крайнем случае Зедлак.

Но едва он начал перелистывать снимки, как у него свело спину.

В тот же миг он понял, почему на место преступления она отправляет именно его.

На отвратительных чёрно-белых копиях, полученных по факсу, виднелся фасад дискотеки: навес из дранки, деревянные столбы, заколоченные окна. Штукатурка осыпалась со стены, под подоконником скапливалась дождевая вода. По цифровой метке на краю снимка он понял, что фотографию сделали всего полчаса назад.

На следующих кадрах были внутренние помещения бара: столы, стулья, стойка, засаленные половицы и тёмные балки с гирляндой лампочек. Тело различалось смутно. Оно лежало ничком, лицом вниз. Блузка на девочке была разорвана, спина обнажена.

Рядом с телом он различил контуры металлической конструкции. Она напоминала сварной стальной каркас — словно инсталляцию безумного художника: скамья, верёвки, блоки.

Нахмурившись, он вернулся к первому снимку и снова всмотрелся в фасад.

— Где? — спросил он, хотя уже и сам знал ответ.

Во рту пересохло.

Корен села и опёрлась локтями о стол.

— В посёлке на границе Нижней Австрии и Бургенланда, в горах Розалия.

Она внимательно наблюдала за ним; он уловил её взгляд краем глаза.

— Я знаю эту дискотеку, — пробормотал он, будто не вполне отдавая себе отчёт в сказанном.

— Я в курсе, — ответила она. — Это бар «Газлайт» в Грайн-ам-Гебирге.

Кёрнер попытался сглотнуть, но горло словно сжималось всё сильнее. Он закрыл папку и отложил её в сторону.

— Отстраните меня. Туда я не поеду.

Он хотел, чтобы это прозвучало равнодушно, но слова вышли ломкими. Невольно он перевёл взгляд на бледно-красный рубец на тыльной стороне ладони. И, словно по команде, старая ожоговая рана запульсировала, будто так и не зажила до конца.

— Кёрнер, ради бога. Будьте благоразумны. Вы мой лучший сотрудник. Мне, по-вашему, послать туда Брайтнера и Кречмера? Вы знаете местных, знаете эту местность. Вы там выросли.

— Я не был там двадцать семь лет.

— Значит, освежите старые знакомства. Добудьте мне первые серьёзные результаты. Покажите управлению, на что вы способны.

Тяжело вздохнув, он снова взял факсовые листы и ещё раз пролистал их.

— Снимки какие-то странные. — Он повернул рулон и посмотрел на цифровую отметку. — Кто их сделал?

— Фотограф из Rundschau. Он приехал на место вместе с журналисткой.

Кёрнер нахмурился.

— И как они там так быстро оказались?

— Я забыла сказать: тело обнаружила именно журналистка.

— Вот как… Значит, нашли труп и сразу всё отсняли. Может, заодно уже и убийцу успели допросить?

— Кёрнер, оставьте сарказм.

Он тут же посерьёзнел.

— Что журналистке делать в этой богом забытой дыре?

— Понятия не