Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Бергер кивнула вниз по улице, по которой они въехали в посёлок.

— Да, кстати, заправка закрыта. Тони, заправщик, работает добровольцем на дамбе. Жители готовятся к наводнению.

— Что ещё?

Бергер перелистнула блокнот.

— У Сабины Крайник было мало друзей в деревне. Она не состояла ни в церковном хоре, ни в каком-нибудь местном обществе и не подрабатывала официанткой ни в одном из хойригеров, как это обычно бывает у девочек её возраста. По выходным она иногда встречалась со школьными друзьями в Нойнкирхене — там стоит копнуть. Кроме того, в деревне есть только один мальчик, с которым она общалась ближе, но наш деревенский полицейский не знает, как его зовут.

— След, что надо.

Кёрнер насмешливо скривился.

— А родители?

— Отец — мясник, мать — домохозяйка. Она славится своим печеньем и кардинальскими пирожными. На праздниках пожарной дружины снабжает выпечкой всю деревню.

— Что с баром?

— Бар «Газлайт» открывается только по субботам вечером, в будни заведение закрыто. Владелец — некий Чак Райнер, диджей. У него есть и другие заведения в Штирии, а в Грайн он приезжает только на выходные. Живёт недалеко от Граца. Это не так уж далеко. Он вполне может оказаться нашим человеком.

Бергер захлопнула блокнот.

— Утро понедельника, и девочка должна была идти в школу, — вслух размышлял Кёрнер. — Что ей понадобилось в баре в восемь утра? Как она туда попала? Как туда проник убийца? Почему дверь была открыта, когда пришли репортёры? У кого есть ключ от заведения?

Он кивнул коллеге.

— Вот на какие вопросы нам нужно ответить. А пока разошлите ориентировку на Чака Райнера по всем отделениям.

Бергер что-то записала в блокнот.

— А что вам подсказывает интуиция?

Она подняла глаза, словно не ожидала вопроса.

— Люди здесь странные: жандарм, деревенский врач, хозяйка гостиницы напротив. Странное чувство… будто я попала в маленькую замкнутую общину, где каждому есть что скрывать. Будто здесь боятся полиции.

Кёрнер натянуто улыбнулся.

— Вы не сказали ничего нового. Здесь боятся всего, что приходит извне, в их маленький мир.

— В деревне говорят…

Бергер запнулась, словно решая, стоит ли продолжать. Потом всё же договорила:

— Говорят, по маленькой Крайник не слишком-то и будут горевать. Дескать, она и без того была со странностями, а её родители якобы состоят в родстве.

— Да быть того не может, — вырвалось у Кёрнера.

Он покачал головой.

Опять эти старые сплетни: будто в этой деревне каждый спит с каждым.

В Грайне не проходило дня без новой байки за общим столом. То у кого-нибудь обнаруживалась связь на стороне, то всплывали разговоры о нагулянных детях и кровосмесительных союзах.

Ничего не менялось. Люди так ничему и не учились.

— Давайте держаться фактов, — сказал он наконец.

Когда пробили полдень, из дискотеки вышли Базедов, Яна Сабриски и Рольф Филипп.

— Свежий воздух!

Филипп развёл руки и с хрустом прогнул спину. Позвонки у него затрещали, и он болезненно застонал, словно последние несколько часов ползал по полу, — что было недалеко от истины.

Жандармы подогнали катафалк, и Сабриски подписала протокол. Тело Сабины Крайник передали судебным медикам и отправили в венский патологоанатомический институт на Зенсенгассе.

Как обычно, Филипп отпустил одну из своих дурацких шуток насчёт слов «патология» и «Зенсенгассе», но никто не засмеялся.

Яна Сабриски подняла руку на прощание.

— Моя машина стоит сзади. Я сейчас уезжаю.

— Сколько тебе понадобится времени? — Кёрнер взглянул на часы.

— Ты приедешь на вскрытие?

— Да.

— Тогда два месяца.

— Да передохните вы оба, — вмешался Филипп. — Слушать противно. Яна, я тоже сейчас поеду, а Базедов пусть делает снимки. Через три часа закончим. Тебя устраивает, леди?

Сабриски неохотно кивнула.

— Отчёт будет у тебя ещё сегодня, — сказала она Кёрнеру.

— Большой детектив тоже пожалует на вскрытие?

Филипп многозначительно дёрнул бровью, явно пытаясь поддеть Кёрнера намёком на Сабриски.

Кёрнер в перепалку не вступил.

— Посмотрим. У нас с Бергер здесь ещё много дел. Поговорим с местными. Я хочу выяснить, кто последним видел девочку живой.

— Это я тебе и без того скажу.

Филипп подошёл почти вплотную.

Только теперь Кёрнер уловил исходившую от него назойливую смесь лосьона после бритья, одеколона и трубочного табака.

— И кто же?

— Убийца.

Филипп ухмыльнулся и хлопнул Кёрнера по плечу. Тот оставил это без комментария.

Филипп указал в сторону дискотеки.

— Завтра распорядимся снять железную конструкцию и отправим её в лабораторию. Пусть жандармы опечатают входы в бар.

На горизонте сверкнула молния, и через несколько секунд вдали прокатился гром. Кёрнер вздрогнул, и по спине у него побежали мурашки. Он чувствовал, как мокрый свитер липнет к телу.

— Собачья погода.

Филипп набил трубку, прикрыл её ладонью от ветра и зажёг.

Кёрнер не сводил глаз со спички.

Как же я ненавижу молнии и огонь.

Спичка погасла в дождевом ручье и уплыла прочь.

Вот бы и детские страхи можно было так же смыть.

В эту минуту в одном из карманов глухо зазвонил мобильный. Все переглянулись. Кёрнер знал, что это не его телефон. Но, различив мелодию из известного диснеевского мультфильма, увидел, как Базедов роется в кармане.

Ну конечно. Наверняка дети поставили ему этот рингтон.

Его собственная дочь никогда бы так не сделала. Они слишком редко виделись.

Кёрнер прикусил губу.

Или это я сам не подпускаю её к себе достаточно близко? Нет, Верену теперь занимают совсем другие вещи.

Он рассеянно слушал фотографа.

— Да? — Базедов прижал телефон к уху. — Я уже еду. Нет, домой вернусь позже, часам к четырём.

Он закончил разговор и смущённо пожал плечами.

— Жена. Не волнуйся, Алекс, фотографии будут у тебя сегодня вечером.

Потом они один за другим разъехались на своих машинах, и площадь словно вымерла. Кёрнер посмотрел вслед удаляющимся огням.

Наконец-то.

Как бы он ни любил Фила и Базедова, временами эта парочка бывала утомительной.

— Родители Сабины уже знают? — спросил он Бергер.

Она засунула руки в карманы парки и мрачно посмотрела на него.

— Во всяком случае, деревенский жандарм им ничего не сообщил.

Кёрнер взглянул на часы на церковной башне. Вообще-то давно пора было обедать.

— Есть хотите?

Бергер покачала головой.

Сам он тоже сейчас не смог бы проглотить ни куска.

— Тогда пойдём знакомиться с местными. Начнём с