Ковчег Иуды - Андреас Грубер
— До меня дошло, вы сделали карьеру в криминальной полиции. Почему не пошли по стопам отца? Стройка оказалась для вас слишком тяжела?
— Мы здесь, чтобы поговорить с родителями Сабины Крайник, — ровно сказал Кёрнер.
Он не позволит Вайсману вывести себя из равновесия.
Бургомистр сделал шаг вниз по ступеням.
— Дам вам и вашей коллеге один совет: оставьте родителей в покое. Это порядочные люди. От вашего цирка на площади девочка не оживёт.
Кёрнер почувствовал, как Бергер рядом беспокойно переступила с ноги на ногу. С подобными репликами они сталкивались уже не раз. Он едва заметно коснулся её руки, давая понять, чтобы она молчала.
— Я не за тем приехал, чтобы оживлять девочку. Но родители растили её четырнадцать лет. Однажды она, возможно, создала бы свою семью, родила бы детей. У вас в посёлке убийца. И я его найду.
На лбу Вайсмана обозначились складки, и нетрудно было догадаться, что творится у него в голове. Как бургомистр маленькой общины, он давно научился лавировать с помощью компромиссов и расплывчатых обещаний, стараясь угодить тем, кто в Грайне действительно что-то значил.
Это был человек, стремившийся как можно скорее замести под ковёр всё неприятное и едва ли не с нетерпением ждавший дня, когда из посёлка уберутся все жандармы, криминалисты, эксперты, фотографы, репортёры и судмедэксперты. Уже завтра всё поросло бы травой, все молча вернулись бы к обычной жизни и не проронили бы ни слова — словно убийства вовсе не было.
В таких местах именно так всё и происходит.
Но Кёрнер обязан был раскрыть это убийство — и как можно быстрее. Потому что и сам хотел убраться из этой дыры. Каждый лишний час ворошил его подсознание и вытаскивал на поверхность воспоминания, которые лучше было оставить погребёнными. Он хотел снова закопать их и засыпать землёй.
Столько лет это удавалось. Один-единственный день не должен был всё разрушить.
— Не переусердствуйте, Кёрнер.
С этими словами бургомистр прошёл мимо них, раскрыл зонт и зашагал вверх по улице, к главной площади.
Снова заморосило. Бергер и не подумала искать укрытия под навесом. Она стояла под дождём и смотрела вслед бургомистру.
— Обворожительный тип.
— Засранец.
— И так тоже можно сказать, — кивнула она. — Я и без того не ждала от него помощи, но теперь у меня ощущение, что он станет нам мешать. Не понимаю. Казалось бы, поймать убийцу должно быть и в его интересах.
— В его интересах? — Кёрнер усмехнулся. — Ни одному бургомистру не нравится, когда чужаки начинают совать нос в деревенские дела. Кто знает, что ещё может всплыть.
— Он вас явно недолюбливает. Я права?
— Мы ещё не с одним таким здесь познакомимся.
Кёрнер поднялся по ступеням к двери. Скребок для обуви был изношен не меньше, чем каменная кладка, дверная рама и заколоченные ставни.
Он нажал на звонок.
— Возьмите разговор на себя, — попросил он. — С людьми у вас выходит лучше.
Изнутри дом выглядел ещё более убогим, чем снаружи. В прихожей пахло кровью и свининой — очевидно, проход вёл в примыкающую бойню. Линолеум по краям вздулся, часть лампочек в коридоре не горела. Мебель, должно быть, была почти ровесницей самого дома, а на цветастых обоях проступали бурые разводы — следы паводков и затоплений.
Кёрнер и его коллега стояли на кухне вместе с родителями Сабины. В комнате висела влажная, душная жара: пахло луком, потом и затхлой одеждой. В кастрюлях вываривались старые тряпки. Из духовки тянуло тяжёлым духом горячего жира. На подоконнике теснились десятки банок с вареньем, над которыми роились мухи.
По запотевшим стёклам стекал конденсат и скапливался в углу, где уже расползалась чёрная плесень.
Кёрнера мутило. Ему хотелось выбраться отсюда как можно скорее.
Глубже дыши.
Стоя у окна, он наблюдал за Бертом и Маргой Крайник, пока Бергер коротко излагала обстоятельства дела. Бургомистр, похоже, уже проделал за них значительную часть работы: на слова Бергер родители реагировали с какой-то неподвижной, почти отупелой апатией.
Отец Сабины, Берт Крайник, был медведеподобным мужчиной, и Кёрнер без труда мог представить, как тот в одиночку удерживает свинью и убивает её болтовым пистолетом. На нём были заляпанные джинсы, клетчатая рубашка с закатанными рукавами и синий передник. Предплечья густо заросли волосами, а волосы на груди поднимались почти до плохо выбритой шеи.
Под глазами залегли тёмные круги, будто в последние недели он спал лишь по нескольку часов.
Когда Соня Бергер закончила краткий рассказ, Берт налил из-под крана немного воды в кофейную чашку и отпил. Кёрнер не поверил своим глазам: вода была вовсе не прозрачной, а мутно-серой.
Бергер откашлялась.
— Я бы, пожалуй, сначала эту воду вскипятила.
— Да бросьте, — буркнул мясник и снова отпил.
Кёрнера передёрнуло. Неужели этот человек не замечает, что мясные мухи кружат вокруг чашки и ползают по её краю, пока он пьёт? Он даже не пытался их отогнать, словно это было такой же естественной частью его быта, как стол или плита.
Жена была на голову ниже мужа и крепко сложена. Щёки у неё лоснились, и она всё время вытирала руки о передник. Кёрнер вспомнил: это та самая женщина, что на праздниках пожарной команды угощала всех печеньем и кардинальскими пирожными. Ему почудились на её переднике следы муки и теста.
Когда она подошла к мужу, он заметил, что она заметно прихрамывает, словно у неё перекошено бедро или искривлён позвоночник. А может, нога просто затекла — отсюда и эта странная походка.
— Перестань. У тебя потом голова разболится.
Она забрала у мужа чашку и поставила её в мойку, к остальной посуде. Там громоздились тарелки, кастрюли и столовые приборы. По грязным потёкам Кёрнер предположил, что посуда копится в раковине уже не первый день.
Он покосился на Бергер. Та тоже всё заметила. Сам он не отличался особой брезгливостью, но даже у него от этой кухни сводило желудок.
— Я понимаю, как вам тяжело говорить о дочери, — сказала Бергер, держа блокнот и машинально постукивая ручкой по зубам. — Но что вы можете рассказать о Сабине?
Они ждали.
Наконец заговорила Марга Крайник:
— В школе она хорошо училась. Нам ни разу не пришлось ездить в город на родительские собрания. По выходным помогала Берту в хлеву. Потом должна была принять хозяйство. Мы хотели, чтобы по