Черная дама - Андреас Грубер
Как только полицейский покинул гостиничный люкс с его паспортом, Хогарт сорвал с себя одежду, засохшую от крови, и пошёл принимать ванну. Потом сменил повязку: обработал рану йодной настойкой, наложил сухой марлевый бинт и переоделся в чистое.
Наконец он снова почувствовал себя человеком. В ресторане-зимнем саду Хогарт заказал тарелку лапши, которую можно было одной рукой накручивать на вилку. Затем позвонил Кольшмиду. Тот наверняка уже лез на стены: Хогарт не выходил на связь полтора дня.
Всё вышло как он и ожидал. Голос Кольшмида сорвался на визгливую ноту.
— Хогарт! Два часа назад руководству концерна звонили из пражской криминальной полиции. Проверяли некие сведения, якобы полученные от вас. О чём вы вообще думали?
— Я…
— Вы взорвали дом!
— Вы же сами в это не верите! — рявкнул Хогарт в трубку не менее резко.
В следующую секунду он глубоко вдохнул. Злиться не имело смысла.
Кольшмид тоже взял себя в руки.
— Вы хотя бы на шаг продвинулись?
— Возможно, продвинулся бы, если бы вы сказали мне, что сотрудники Федерального ведомства уголовной полиции уже были у Греко.
— Вы предупредили его о своём визите, как я предлагал? Или просто ворвались к нему без приглашения? — парировал Кольшмид.
Хогарт не ответил. Как и пражская полиция, этот мерзавец выворачивал всё так, чтобы самому никогда не оправдываться.
— Итак, что вы выяснили? — наконец спросил Кольшмид.
Хогарт рассказал всё по порядку: о своих поисках сведений о Греко, о визите к нему, о приглашении к Ивоне Маркович, о поджоге и перестрелке.
— Кто-то пытался меня убить, — закончил он.
Кольшмид молчал. Об этом пражская полиция в разговоре с Веной, разумеется, не упомянула.
— Я не собирался поднимать столько пыли, — сказал Хогарт. — Но, похоже, кое-кто уже занервничал. К несчастью, я втянул в дело постороннего человека.
Это было преуменьшение. Хогарт подумал об Ивоне: о том, как она, с лицом, перепачканным сажей, шагала по обгоревшим руинам своего дома.
— Как только узнаю больше, свяжусь с вами.
Он завершил звонок. Тут же короткий сигнал возвестил о входящем SMS.
Не ищете свой ключ от машины? Я у старой лодочной гавани. — Ивона
Когда после полудня Хогарт добрался до старой лодочной гавани, он понял, почему Ивона называла это место именно старым. Ничего общего с видом модной яхтенной марины здесь не было. Застойный рукав Влтавы скорее напоминал ностальгическое кладбище судов.
Обшарпанные одномачтовые яхты, прохудившиеся гребные лодки и несколько списанных рыбацких баркасов теснились у причалов. Десятки чаек кружили вокруг мачт, которые бесконечной чередой тянулись вдоль воды и покачивались на волнах. Более или менее в порядке выглядели только здание водной полиции да патрульные катера.
У причала, примыкавшего к пешеходной набережной, стояли парусные яхты, переделанные под плавучие дома. Краска на посудинах облупилась, автомобильные шины, развешанные вдоль бортов, непогода почти съела. Ни на одной яхте не было поднято ни одного паруса, но эти корыта всё равно уже никогда не стали бы тарахтеть вверх или вниз по Влтаве.
У части причала, заставленной ящиками и коробками, стоял пикап с откинутым задним бортом. Перед синей двенадцатиметровой парусной яхтой «Praha», давно пережившей свои лучшие годы, находились Ивона, её брат и ещё один мужчина.
Как и накануне, Ондрей был в кожаном плаще и тяжёлых ботинках. Этот здоровяк, наполовину чех, наполовину хорват, несмотря на отвратительную погоду, не надел шапку, а с гордостью выставлял напоказ лысину. Хогарт снова уловил запах эвкалипта — должно быть, масла, которым Ондрей полировал себе голову.
В отличие от него, щуплый мужчина в больших очках носил клетчатый баскский берет. Хогарт знал его по фотографии на комоде Ивоны. We kick your ass! Это, должно быть, и был Йиржи — приятель Ондрея по выбиванию долгов и установке игровых автоматов.
Хогарт подошёл к троице и попытался улыбнуться дружелюбно, но в ответ получил от Ондрея и Йиржи только злые взгляды. Можно было биться об заклад: оба с удовольствием отделали бы его прямо на месте.
Ивона представила Хогарта как коллегу, однако уточнение, что он из Вены, настроения мужчинам ничуть не улучшило. Затем она сунула руку в карман спортивных брюк и достала ключ от его машины.
— К сожалению, от него мало что осталось.
Пластиковая головка расплавилась, но оставшейся частью ключа машину, скорее всего, ещё можно было открыть и завести.
— Спасибо.
— А теперь убирайся со своей тачкой из Праги! — прорычал Ондрей с отрывистым акцентом.
Хогарт удивился, что тот говорит по-немецки.
— Не могу. Я здесь ещё не закончил.
— Закончил!
Ондрей шагнул к нему и ткнул указательным пальцем в грудь, словно только этого момента и ждал.
— Из-за тебя от дома одни развалины остались.
Йиржи стоял рядом, но молчал. Вероятно, не понимал ни слова из того, что говорил Ондрей.
— Оставь его, — сказала Ивона.
Она попыталась отвести руку брата, но тот не дрогнул и только сильнее надавил Хогарту на грудь, заставив его отступить на шаг.
— Что тебе в Праге надо? Езжай домой!
— Я ищу пропавшую женщину.
— Эй, в этом городе каждый год исчезают сотни людей. Езжай домой. Это добрый совет.
Ондрей убрал руку.
— Не могу.
Хогарт вытащил из кармана пальто уже изрядно помятое фото.
— Это Александра Сендлинг. Она пропала в Праге три недели назад.
— Вот дерьмо!
Ондрей ударил его по руке, даже не взглянув на снимок.
— Эй, забудь. Эта женщина мертва.
— Возможно, так и есть! — Голос Хогарта тоже стал громче. — Вероятно, её убили, потому что она раскрыла страховое мошенничество на миллионы. Речь о масляных полотнах, сгоревших в Национальной галерее. Всё указывает на то, что тот, кто заставил эту женщину исчезнуть, пытался убрать и меня, а дом Ивоны…
Хогарт не договорил: в эту секунду ему пришла в голову абсурдная мысль. Он пристально посмотрел на Ондрея.
— Если нам удастся выяснить, кто стоит за мошенничеством, мы найдём и того, кто сжёг дом Ивоны.
Хогарт почти видел, как в голове у Ондрея начинают вращаться шестерёнки. Лоб Ивоны прорезали складки. Ему даже показалось, что Йиржи на мгновение задержал дыхание.
— И кто же это должен быть? — спросил Ондрей.
— Владимир Греко.
Хогарт заметил,