Черная дама - Андреас Грубер
Более того, ни один из сотрудников не потрудился поискать следы на другой стороне Чертовки. Это говорило о многом. Вероятно, перестрелку хотели как можно скорее замести под ковёр. Хогарту, впрочем, тоже был ни к чему шум в прессе — не в интересах задания.
Поэтому он охотно объяснил, зачем приехал в Прагу, над чем работает, назвал своего заказчика и перечислил все подробности того, что произошло тем вечером в доме Ивоны. Об одном он умолчал — о визите к Владимиру Греко.
На вопрос, кто мог совершить нападение, Хогарт упомянул типа в пуховике, сером капюшоне и очках в стальной оправе. О том, что это мог быть один из людей Греко, он тоже предпочёл не говорить.
После того как он трижды дал показания под протокол и снова и снова ответил на одни и те же вопросы, Хогарт попытался сам поискать улики на другом берегу ручья, но полицейские его удержали. В этот момент из руин выскочила Ивона — вне себя от ярости.
Увидев Хогарта, она на мгновение посветлела лицом. Он кивнул ей, и она подошла.
Её взгляд тут же упал на перевязанную руку.
— Как вы?
— Врачи накачали меня обезболивающими. Я немного как в тумане. — Он попытался улыбнуться, но в тот же миг плечо пронзила боль. — А вы?
— Так себе. — Волосы у Ивоны были растрёпаны, на лбу всё ещё темнели следы сажи. Она кивнула в сторону эксперта, который по-прежнему копался в пепле. — Только что узнала, что страховка не покроет весь ущерб. Впрочем, от этих ублюдков другого и ждать не стоило.
— Мне жаль, что так вышло, — сказал он. — Я хотел бы вам помочь.
— Вы не можете мне помочь. Разве что знаете, кто устроил поджог.
— Я выясню.
— Берегите себя. Мне надо вернуться.
Она протянула ему руку.
Хогарт проводил взглядом Ивону, исчезнувшую в доме. Затем сотрудники уголовной полиции отвезли его в участок, где он несколько часов просидел в переговорной и не получил даже чашки кофе.
Он хотел закурить, но карманы пиджака оказались пусты. Пачка «Stuyvesant», зажигалка и ключ от машины, вероятно, всё ещё лежали — правда, уже изрядно обугленные — в прихожей дома Ивоны, где их сейчас изучал эксперт. Запасного ключа у Хогарта не было, так что он не мог даже отогнать прокатную машину, по-прежнему стоявшую у Карлова моста.
Время тянулось кошмарно медленно. Наконец в комнату вошёл полицейский и дал Хогарту подписать составленный на чешском протокол, который, как заверил переводчик, дословно передавал его показания. Хогарт в этом сильно сомневался.
Потом к нему заглянул полицейский в чёрном костюме, с расстёгнутым воротом рубашки и свободно завязанным галстуком. Он был чуть моложе Хогарта, выглядел довольно лихо и держался так, словно его терпение прямо сейчас подвергали серьёзному испытанию.
Он представился инспектором Томашем Новачеком. Хогарт сразу узнал в нём мужчину с чёрной короткой стрижкой-«ёжиком» с фотографии на комоде Ивоны. То, что у частной сыщицы стоял снимок этого полицейского, могло оказаться преимуществом — или полным поражением.
Спутник Новачека, грубо скроенный лесной дикарь с мрачными чертами лица, остался в дверном проёме, скрестив руки на груди, словно загораживал единственный путь к отступлению. Сам Новачек встал перед Хогартом.
— Вы вели себя неподобающим образом в нескольких заведениях города, приставали к посетителям и нарушали порядок, — начал он на безупречном немецком. — Кроме того, в своём отеле вы расспрашивали о Владимире Греко. — Следователь сделал бесстрастное лицо. — Зачем?
Хогарт прикусил губу. Этот тип сделал домашнюю работу. Врать ему было бессмысленно.
— Возможно, Греко что-то знает о пожаре в Национальной галерее.
— Возможно? — язвительно переспросил Новачек. — Вы с ним связывались?
Хогарт помедлил.
— Пока нет.
— Откуда вы знаете Ивону Маркович?
Хогарт промолчал.
Брови Новачека вдруг поползли вверх, будто его осенило.
— Ах вы чёртов сукин сын… Вы были у Греко и там встретили госпожу Маркович!
Хогарт всё ещё молчал.
Теперь у Новачека сделался вид человека, которому всё наконец стало ясно. Он даже придал лицу оттенок сожаления.
— Вам не следовало шнырять по городу на свой страх и риск. Некоторые дела лучше оставлять нам. Мы ведь не приезжаем в Вену и не ставим на уши полгорода. Вот видите, к чему это приводит. Вы втянули в это дело постороннюю женщину. Она серьёзно пострадала, а её дом полностью уничтожен.
Типично. О его огнестрельном ранении — ни слова.
Не дожидаясь ответа, Новачек продолжил:
— Я говорил с вашим заказчиком. Кроме того, мы запросили ваше досье из Вены. Там ваша репутация тоже не безупречна.
— Что? — Хогарт был ошарашен.
Он попытался подняться, но инспектор положил руку ему на раненое плечо и вдавил обратно в кресло. Хогарт стиснул зубы.
— Куда бы вы ни вмешались, всё выходит из-под контроля, — сказал Новачек. — Два года назад вы были замешаны в деле Зальцмана. Тогда погиб невиновный мальчик. Вчера вечером едва не случилось нечто подобное. С этого момента мы будем за вами наблюдать.
Значит, вот как. Они даже не пытаются выяснить, кто устроил пожар и стрельбу, — им проще свалить всё на него. Удобно. До смешного удобно. А этот Новачек ещё и считает себя редкостным хитрецом.
— Один из сотрудников сопроводит вас в отель, — сказал Новачек. — Вы передадите ему свой паспорт. В ближайшие двадцать четыре часа город не покидать. Если займётесь чем-то, кроме пребывания в отеле или осмотра достопримечательностей, мы об этом узнаем. Тогда возьмём вас под стражу до суда — пока не случилось чего похуже. Ясно?
Только теперь Новачек убрал руку с плеча Хогарта.
Хогарт кивнул. Он понял.
С этими идиотами сотрудничать нельзя. Они смотрели, как в их городе исчезла женщина, и ничего не сделали, чтобы её найти. Точно так же они не станут ничего предпринимать из-за нападения. Бюрократические механизмы в этой стране слишком неповоротливы и слишком давно заржавели.
Один из его заказчиков как-то сказал клиенту, что упорство начинается с «Х» — с Хогарта. Конечно, звучало преувеличенно, но Хогарт и в самом деле славился выдержкой и настойчивостью. А уж если ему наступали на больную мозоль, он вгрызался в дело мёртвой хваткой.
И на этот раз он