Катакомбы Парижа - Джереми Бейтс
Пока дела складывались весьма неплохо. Новому шефу выдаваемый мной материал нравился, ну а мне пришлось по вкусу новое занятие. По ночам я ошивался во всяких барах и клубах, а днем строчил о них отчеты. Работы оказалось невпроворот, сроки неизменно поджимали. Зато я постоянно был занят, что уберегало от тягостных размышлений о старых друзьях, семье и более всего о Бриджит.
Тем не менее я бы соврал, заявив, будто свыкся с мыслью о потере Бриджит. Ничего подобного. В глубине души я уже определился с планом дальнейших действий. Примерно через годик вернусь в Штаты, уже более опытным и повзрослевшим, и тогда мы с ней сможем начать заново.
Я поморщился. Вечеринка по случаю дня рождения Даниэль. Вот же черт. И как это меня угораздило туда вписаться? Ее друзья — разношерстная компания из богемы и молодых людей — были сама любезность, выпивка текла рекой, так что в итоге все набрались, а потом… а потом все происходило как в тумане.
И когда субботним утром я проснулся в постели Даниэль, мне с величайшим трудом удалось припомнить, как же я там оказался. И тут, исполненный чувства вины, я поступил как последний мудила, а именно тихонечко слинял, даже не разбудив ее. Выходные я провел за ноутбуком, приводя в более-менее связный вид последние материалы о барах и клубах. На звонок Даниэль в воскресенье отвечать я не стал, и мы не общались вплоть до сегодняшнего дня, когда от нее пришла эсэмэска с просьбой подтвердить, что очередной урок все же состоится. Я чуть было не ответил отказом, однако понял, каким оскорбительным он будет выглядеть.
Наконец Даниэль вышла из кафе с чашкой капучино. Усевшись напротив меня, она сняла солнечные очки — от «Фенди» — и неуверенно улыбнулась. Ранее уже решив, что буду вести себя как на обычном уроке, я прочистил горло и осведомился:
— Сегодня французский или английский?
По лицу девушки пробежала тень удивления, и она тут же сосредоточилась на помешивании кофе.
— В пятницу был французский, — напомнила она. — Значит, сегодня английский, если ты не против.
— Вовсе нет. В общем…
— Да? — тут же подняла Даниэль на меня взгляд.
— Просто придумываю тему разговора.
— Как насчет выходных? — робко предложила она. — Ты ведь всегда спрашиваешь меня по понедельникам о моих выходных.
— Ну и как, осилила что-нибудь в воскресенье?
— В воскресенье? — На лице Даниэль вновь отразилось удивление — и, возможно, капелька разочарования. Она пожала плечами. — Да нет, весь день просидела дома. А ты, Уилл? Тоже промучился с похмелья всю субботу и воскресенье? Или в воскресенье ты уже был готов к новым подвигам?
— Отведал вот цыпленка по-провансальски. Пробовала когда-нибудь?
— Ну конечно. Я же француженка. Чем еще занимался?
— В общем-то, ничем. Работал. Больше ничего.
— Поняла.
— Что поняла? — сразу насторожился я.
— Ты не хочешь говорить о вечере пятницы, вот что я поняла. Меня это вполне устраивает.
— Я замечательно провел время.
— Честно?
— Честно.
— Всё время?
— Ага, — кивнул я, одновременно гадая, покраснел ли при этом.
— Когда я проснулась, тебя уже не было. Я подумала…
— Да знаю, я… И во сколько ты проснулась?
— У тебя классно получается избегать темы.
— Какой еще темы?
— Темы о нас!
— И вовсе я не избегаю.
Даниэль молча кивнула.
Чтобы хоть чем-то занять руки, я закурил сигарету легкого «Мальборо». Троица за соседним столиком распивала бутылку вина и шумно веселилась, из-за чего молчание между мной и Даниэль приняло еще более затянувшийся и неловкий характер.
Наконец я решил, что глупо игнорировать произошедшее между нами и притворяться, будто сейчас у нас лишь обычное занятие.
Мы переспали. А сейчас пьем кофе.
Так что в данный момент у нас настоящее свидание, так ведь?
По крайней мере, в представлении Даниэль.
— Мне понравились твои друзья, — изрек я, осторожно возвращаясь к пятнице.
— Ты им тоже понравился, — улыбнулась девушка.
— Кроме одного парня. Как же его звали… Патрик?
— Паскаль?
— Он еще в шерстяной шапочке ходил.
— Ну да, это Паскаль. Так он тебе не понравился?
— Да так-то вроде нормальный парень. Просто не очень-то хотел общаться со мной.
— Потому что он на меня западает, — как ни в чем не бывало пояснила Даниэль.
— Западает?
— Ну да, вот уже много лет. В колледже мы вместе учились на первом курсе. И вместе проходили посвящение.
Это посвящение в студенты она в подробностях расписывала мне уже бессчетное количество раз. В ее любимые катакомбы можно проникнуть множеством способов: через туннели метро, инженерные коммуникации, подземные часовни, подвалы жилых домов, больниц, школ и университетов (вероятно, вход в подземелье имеется даже в недрах Башни Монпарнас — одного из первых парижских небоскребов). Как и в большинстве зданий старого Латинского квартала, в Горной школе тоже имеются тайные входы в подземелье, и старшекурсники учредили традицию заводить новичков в лабиринт туннелей и бросать там, чтобы те сами отыскивали выход.
— Вы так и ходите вместе в катакомбы? — поинтересовался я.
— Довольно часто. И, кстати… — Тут у нее зазвонил телефон. — Одну секунду, Уилл. — Даниэль ответила, голос на другом конце оказался мужским. Французский мой по-прежнему оставлял желать лучшего, и я только и смог разобрать, что она встречается с этим типом позже вечером.
— Важное свидание? — я попытался сострить, когда разговор закончился.
— А если да, будешь ревновать?
— Безмерно!
— Не верю.
— Правда-правда.
— Знаешь, Уилл, мне казалось, мы прекрасно провели время в пятницу.
— Так и есть.
— Тогда почему… почему меня не оставляет чувство, будто ты жалеешь об этом?
Я уставился на сигарету.
— И вовсе я не жалею.
— Тогда почему ведешь себя так странно?
Я собирался было ответить, что вовсе не веду себя странно, однако вовремя прикусил язык. Пожалуй, именно так я себя и вел.
Сделав последнюю затяжку, я затушил сигарету в пепельнице.
— Послушай, Даниэль. Ты мне нравишься. Но какое-то время мы были лишь друзьями. А потом… Ни с того ни с сего — и бац! Я… В общем, меня это несколько выбило из колеи.
Какое-то время она обдумывала мои слова, затем кивнула.
— Хорошо, Уилл, я поняла. Просто скажи мне, когда будешь готов.
Я внимательно посмотрел на девушку. Ее слова прозвучали так бесстрастно, что я совсем растерялся, говорила ли она искренне или же с иронией.
— Как бы то ни было, — продолжила Даниэль, —