Катакомбы Парижа - Джереми Бейтс

Но почему нет, подумалось мне. Почему же нельзя допустить, что именно так все и было? В мире каждый день происходит столько всякого дерьма, что удивляться не приходится. Можно сколько угодно закрывать на подобное глаза, но радужнее наш мир от этого не станет.

— А вы передали файлы полиции? — поинтересовался я.

— Полиции? — Глаза Даниэль так и округлились от удивления. — Конечно же нет.

— Но если запись настоящая, значит, с этой женщиной что-то случилось. Вы должны рассказать полиции.

— И что, по-твоему, они сделают, Уилл?

— Ты вроде как-то упоминала, что существует специальный полицейский отряд, патрулирующий катакомбы?

— Ну да, катакопы. Но они патрулируют только общедоступные секторы. Следят, чтобы там ничего не ломали и не крали кости. Розыском людей они не занимаются и в не отмеченные на картах районы не суются. Ведь катакомбы растянулись на сотни километров, да еще на множестве уровней.

— И все-таки я считаю, что вам нужно обратиться в полицию.

— Мы сделаем кое-что получше. Мы хотим отыскать ее.

— Этой ночью? Вы собираетесь искать ее этой ночью?

Даниэль кивнула.

— И ты думаешь, найдете?

— Понятия не имею. Но попытаться-то стоит.

— Да эта камера могла валяться там несколько лет.

— Временные метки на видео всего лишь трехнедельной давности.

— А тебе… даже не знаю… Тебе не страшно?

— Уилл, ты же слышал, как она заходилась. Если мы и отыщем ее, наверняка только тело. Кто бы там на нее ни напал, его уже давно и след простыл.

— А если не простыл?

— Нас будет четверо.

— Четверо? Ты же сказала…

Тут Даниэль взяла меня за руку.

— Я хочу, чтобы ты пошел с нами.

Настал мой черед округлить глаза.

— Ты шутишь?

— Я хочу, чтобы мы прошли через это вместе.

— Да я в жизни не стану слоняться по катакомбам и искать какую-то там заблудившуюся тетку. И считаю, Даниэль, что тебе тоже не стоит идти.

— Я пойду.

— Послушай, это же не игрушки. Вполне возможно, эту женщину убили. Незачем тебе лезть в такие запутки.

— Ну так пошли со мной — будешь меня защищать!

Я высвободил руку.

— Господи, Даниэль! Мы с тобой разве не один и тот же ролик только что посмотрели? Ты затеваешь опасную и безответственную авантюру!

— А если бы эта женщина снимала на поверхности, в каком-нибудь переулке, выбросила бы камеру и закричала — разве ты отказался бы поискать ее в этом переулке?

— Это не одно и то же.

— В катакомбах я как рыба в воде!

— А ты раньше спускалась на те уровни, где Паскаль нашел камеру?

— Я же говорила, Паскаль…

— Не он! А ты.

— Нет, сама я так глубоко еще не была.

Я покачал головой.

— Ладно, выкинем из уравнения свихнувшегося убийцу, которому может взбрести в голову вернуться туда. А вдруг ты потеряешься, как и та женщина? Вдруг не сможешь отыскать путь обратно?

— Паскаль знает…

— Ты не слишком ли на него полагаешься?

— Он мой друг. И самый опытный катафил[5]из всех, кого я знаю. Я всецело ему доверяю.

На это я ничего не ответил.

— Ну? — нетерпеливо подогнала она меня.

— Нет, Даниэль. Исключено.

— Будет здорово!

Я так и застыл, мгновенно перенесенный фразой в ту самую ночь на озере в Лейк-Плэсиде. «Чувак, ну давай, — сказал Брайан мне за несколько минут до своей смерти, бросая ключи от моторки „Крис-Крафт“. — Будет здорово!»

— Как я могу убедить тебя не идти? — произнес я.

— Как я могу убедить тебя пойти? — отозвалась девушка.

— Ну не будь такой дурой, Даниэль! — рявкнул я в сердцах, свирепо уставившись на нее.

В ее взгляде отразилось удивление и замешательство, на смену которым пришел вызов. Она резко захлопнула ноутбук и запихала его в сумку. Потом достала ручку и начиркала на салфетке какой-то адрес.

— Если вдруг передумаешь, — сухо произнесла Даниэль, поднимаясь из-за стола, — с восьми до девяти я буду здесь.

С этим она села на велосипед и укатила прочь.

* * *

Мой дом располагался на тихой улочке неподалеку от Сен-Жермен-де-Пре. Тот кипучий квартал полон ресторанов и баров, однако я обходил его стороной, так как в Париже знакомых у меня было мало, а я не из любителей ужинать или выпивать особняком — по крайней мере, не по работе. Другое дело — Ботанический сад. В его бесплатных секторах я проводил массу времени, прогуливаясь по дорожкам для моциона, читая книгу на газончике или на скамейке под тенью дерева.

Я поднялся на крыльцо и проверил свой почтовый ящик, один из шести в секции из двух вертикальных рядов. Моей добычей стала рекламная листовка слесаря по замкам. Подобного добра я обязательно получал по нескольку штук на неделе, причем от разных контор, так что волей-неволей задумывался, неужто парижане сталкиваются с проблемой неоткрывающегося замка несоизмеримо чаще жителей других мегаполисов. Возле почтовых ящиков висело объявление: «2е etago sonnez 2 fois» — «На второй этаж звонить дважды». Я как раз и проживал на втором этаже, однако звонками меня не донимали. Ну, кроме разве что доставщика пиццы. Два-три раза на неделе я заказывал ее в «Доминосе»[6]. Пицца во Франции в диаметре поменьше, чем в Штатах, и порой в нее добавляется какой-то совсем уж невообразимый сыр, но в целом жаловаться не приходилось.

Я вошел в холл, по скрипучей деревянной лестнице поднялся на второй этаж и уже преодолел половину коридора, когда открылась дверь рядом и меня окликнула соседка — Одри Габен, сгорбленная тщедушная старушка на девятом десятке. На ней были щеголеватые очки в черной оправе и, надо думать, парик из роскошной копны каштановых волос. Ее наряд, как и всегда, отличался безупречностью. На этот раз она облачилась в костюм оттенка оранжевой тыквы, пурпурную широкополую шляпу и подобранный к ней пурпурный шарфик.

Старушка перехватывала меня возле своей двери едва ли не каждый день — либо просто запомнила мой обычный распорядок, либо же терпеливо караулила под дверью, а других версий мне в голову не приходило. Я относил ее к типу «мисс Хэвишем»[7]. Может, старой девой она и не была, так же как и мстительной, но уж точно одинокой и убитой горем, весь день напролет просиживающей в своей квартирке. И я бы отнюдь не удивился, если бы вдруг узнал, что все часы в ее доме остановлены на точном времени смерти ее мужа почти двадцать лет