Тени теней - Игорь Шанин

Поднимаю на маму обреченный взгляд:

— Кажется, нам вообще нельзя было открывать ту дверь.

Всю первую половину следующего дня я бегаю по школе в попытках выловить Мишу Сажина. На звонки он не отвечает, а все сообщения и вовсе отмечены непрочитанными. Школьные перемены кажутся как никогда короткими, а уроки скучными и затянутыми. Едва успев заглянуть в расписание, я бегу на биологию, чтобы невнимательно чиркнуть что-то в тетрадь про функции и классификацию белков, а потом звонок и снова бег к расписанию, пока другие спешат в столовую. Алевтина Яковлевна декламирует какой-то надрывный стих, а я только и делаю, что поглядываю на часы в мобильнике. Потом снова перемена и снова беготня от расписания до кабинета, где у параллельного класса урок, но все тщетно. Миша Сажин как сквозь землю провалился.

После уроков, вымотанная и понурая, я дожидаюсь Макса около спортзала. Когда выходит, улыбается совсем не так лучезарно и беззаботно, как раньше. Тем не менее, объятия все такие же крепкие.

— Что ты там увидел? — спрашиваю уже в третий или четвертый раз.

— Где?

— Не прикидывайся дураком! Вчера, за той дверью, что было?

— Не помню уже, — взгляд убегает в сторону. — Разве это важно?

— Конечно, важно! Я хочу знать, что там с тобой происходило.

Широкая ладонь гладит меня по волосам. Спортивная майка сплошь мокрая и пропахшая потом. Дышу медленно и глубоко, смакуя этот запах как дегустатор смакует редкое дорогое вино.

— Какая разница, что там происходило, если все это неправда? — говорит Багров. — Это же всего лишь галлюцинация или сон, так ведь? Мы заснули и видели что-то у себя в голове.

— Конечно, — хмыкаю. — Это из своей головы я вытащила живого Колю Морковина, а Миша из своей вытащил мертвую Кудряшку. Что должно произойти, чтобы ты воспринимал происходящее всерьез?

Зыбкая, едва уловимая тревога, со вчерашнего вечера засевшая в глазах Макса, на секунду сменяется интересом:

— А ты?

— Что я?

— Ты что видела? Ну, когда дверь открылась?

Как Сажина бьют твои одноклассники. Как его ненавидит родная мать. А еще твое мертвое дряхлое тело, разбитое об стеклянную воду. И кровь, показавшуюся мне красивее самых изысканных цветов.

— Не помню уже, — говорю медленно. — Какие-то образы, связанные с моими страхами. Змеи там, пауки. Все такое.

Он глядит с сомнением и уже открывает рот для неприятных вопросов, когда раздается крик с нотками истерики:

— Всем ученикам срочно покинуть школу! Всем срочно наружу! Это не учебная тревога!

Мы оглядываемся в тот самый момент, когда по коридору хромает директриса, таща за руки двух младшеклассников. Очки у нее болтаются на самом кончике носа, вот-вот свалятся, а каблук на левой туфле сломался. Волосы растрепаны, тонкие седые пряди топорщатся в разные стороны, заставляя вспомнить иллюстрации из книжек с древнегреческими мифами о Медузе Горгоне.

Хлопают двери, народ стекается к выходу. Малыши путаются под ногами у растерянных старшеклассников, кто-то роняет сумку, по бетонному полу рассыпаются разноцветные шариковые ручки. Гомон стоит такой, что директрису почти не слышно, но она все равно продолжает надрываться:

— Всем срочно покинуть школу! Это не учебная тревога!

Десятки перепуганных бледных лиц, топот бесчисленных каблуков.

— Пожар, что ли? — спрашиваю у Макса.

Тогда он хватает меня на руки и прорывается сквозь толпу как ледокол сквозь замерзший океан. Перед глазами все смазывается: семенящие ноги, школьные рюкзаки, отблескивающие очки, белоснежные банты, равнодушные лица классиков на настенных портретах. Пытаюсь всмотреться в глубь коридоров в смутной надежде разглядеть дым или языки пламени, но там ничего нет.

На улице опостылевшая серость. Ветер несет меланхоличные тучи над школой, обдувая осенней прохладой взмокшие лбы выбегающих детей. Судя по мелким лужам, ночью моросил дождь, но закончился до наступления рассвета. Даже не верится, что вчера было солнечно.

Максим наконец опускает на землю, и я верчу головой, пытаясь понять хоть что-нибудь. Учителя взволнованно осматриваются в тщетной попытке пересчитать всех. Ученики столпились у входа в школу, кто-то шушукается, кто-то плачет, кто-то звонит родителям и просит поскорее забрать домой. Вдалеке раздается вой сирены.

— Пожарные? — слышится мальчишеский голос из-за спины.

— Нет, — отвечает девчачий. — Полиция.

Поворачиваюсь к Максу:

— Причем тут полиция?

Он только жмет плечами.

Последние выбегающие сливаются с толпой, и на крыльце поднимает руки директриса, чтобы привлечь внимание.

— Все расходитесь по домам! — кричит. — Уроки у второй смены отменяются!

Лицо у нее красное, волосы растрепались еще сильнее. Она босая — наверное, скинула туфли со сломанными каблуками прямо на ходу. Директриса относится к тем педагогам, что проводят в истерике почти всю жизнь, но сейчас это перешло разумные границы.

— С ума все посходили, — бурчу.

— У меня одежда в раздевалке, — говорит Макс. — Попробую попроситься внутрь, не идти же домой в майке.

— И поскорее! — спохватываюсь. — Ты же так простынешь!

Когда Багров теряется в редеющей толпе, кто-то хватает меня за плечо и тянет прочь. Оглянувшись, недоверчиво восклицаю:

— Сажин?

Вслед за ним тороплюсь к выходу со школьной территории. Миша угрюм и напряжен как никогда раньше, взгляд направлен под ноги, кулаки сжаты до побелевших костяшек.

— Ты где был? — спрашиваю.

— В смысле? — поднимает глаза. — На уроках.

— Я тебя ни на одном сегодня не застала. Почему трубку не брал?

— Забыл телефон дома утром, когда собирался в школу.

— Как можно забыть телефон, Сажин? Он же постоянно должен быть под рукой!

— Должен быть под рукой, если тебе хоть иногда кто-то звонит или пишет. А я мобильник неделями с собой не беру, никто не замечает.

Мы перебегаем дорогу и устраиваемся на скамейке в парке напротив школы. Как раз в этот момент подъезжает полицейская машина. Хлопают двери, два мужика в форме исчезают в дверях главного входа вслед за директрисой. Снова слышно сирену, на этот раз скорой помощи.

— Да что там стряслось? — спрашиваю.

— Кто-то убил учительницу английского, — отвечает Сажин. — Новенькая которая. Молодая такая, симпатичная. Она наши тени в зеркале увидела, помнишь?

Зеленоглазая, на куклу похожа. Точно. Видела ее после того случая еще несколько раз в школьных коридорах,