Тени теней - Игорь Шанин

— Не просто. Я показывал тебе, на что мы способны.

— Ты убил животное!

— Это же просто бродячая псина! Он бы и сам сдох зимой на морозе.

Вскакиваю со скамейки, тело колотит крупная дрожь. Бездыханная собака лежит у ног растерянного Миши как вывалянный в пыли коврик. Если бы я могла, то прогнала бы пса палками и камнями как только завидела, но теперь слишком поздно. Откуда ж я знала?

— Ты убил животное!

— Можешь перестать орать? — морщится Сажин. — Сюда скоро люди сбегутся. О, вон твой Багров как раз.

Сажин встает со скамейки и, лениво перешагнув мохнатое тело, уходит по тротуару. Остолбенев, смотрю в сутулую удаляющуюся спину, пока ушей не касается голос Макса:

— Почему не ждала меня? Я всю территорию обошел, а потом услышал, как ты тут кричишь. Что случилось?

Указываю дрожащим пальцем на пса:

— Это Сажин сделал. Только что.

— Притащил дохлую собаку?

— Убил! Он убил животное!

Приобняв меня за плечо, Макс мягко уводит в сторону. Голос у него взволнованный:

— Этот Сажин вообще странный, не разговаривай с ним.

— Я бы и не разговаривала, если бы не вся эта фигня!

Макс отрешенно кивает. Кажется, мыслями он где-то далеко отсюда.

— Директриса разрешила мне вернуться в раздевалку, — говорит. — Я переоделся, а потом на выходе увидел, как выносят чье-то тело на носилках. Оно накрыто простыней, но это кто-то невысокий. Может, восьмиклассник какой-нибудь с лестницы навернулся?

— Это учительница новенькая. Она у вас английский вела. Кто-то ее убил.

Максим резко останавливается, глядя на меня удивленно:

— Откуда знаешь?

Киваю в удаляющуюся спину Сажина:

— Он уже в курсе всего. Говорит, горло ей перерезали.

Багров белее снега в чистом зимнем поле:

— За что? Она же тихая совсем, ее все любят.

Кошусь исподлобья:

— И ты тоже?

— Ой, ну не начинай, — закатывает глаза. — Сейчас вообще не до этого.

Оборачиваюсь, чтобы бросить взгляд на мертвого пса. Хочется, чтоб это оказалось неправдой, очередным видением или галлюцинацией, но пес лежит на месте, не шелохнется. Ветер лениво перебирает грязную шерсть на боку.

— Все стало еще хуже, — говорю.

— В каком смысле?

— Мы отправились в ад, чтобы взять демонов за ручку и вывести в наш мир.

— Они ведь и так болтались около нас, разве нет?

— Это были их тени. Какие-то незначительные их кусочки, которые привели к ним настоящим. Понимаешь?

— Нет.

— Так и думала.

Макс хлопает искренними глупыми глазами. Моими любимыми зелеными глазами.

— Я тоже не понимаю, если честно, — говорю. — Так много не понимаю.

— И что нам теперь делать?

— У меня, кажется, есть одна идея. Нам надо увидеться с Анжеликой.

***

После первого звонка из-за двери Анжелики слышится шарканье домашних тапочек. Дверного глазка у нее нет, но если бы был, нас бы сейчас пристально через него рассматривали. Кажется, кто-то притих с той стороны, думая, что остался незамеченным. Выждав несколько минут в тишине, я снова давлю на кнопку звонка.

Голос изнутри звучит обеспокоенно:

— Кто там?

— Мы.

— Какие еще «мы»?

— Это Диана. И Максим.

После заминки дверь приоткрывается. Анжелика осматривает нас в щель с ног до головы.

— Одни? — спрашивает.

— Одни.

Изобразив на лице мучительные сомнения, она открывает дверь шире, махая рукой в нервном приглашающем жесте.

Когда проходим в прихожую, она тут же легонько толкает в грудь, не давая зайти дальше:

— Погодите, у меня зеркала не завешаны!

— В этом больше нет смысла, — говорю, глядя, как она скрывается в глубине квартиры.

Мельком успеваю заметить, что в другой руке у нее какой-то предмет, подозрительно напоминающий пистолет.

— Почему? — раздается из спальни.

— Их теперь нельзя увидеть в зеркалах.

Сквозь шорохи и копошение:

— Почему?

— Теперь они внутри нас.

Анжелика появляется с простыней и неловкими движениями пытается накинуть ее на зеркало в прихожей. Неловкими — это потому что в одной руке у нее действительно пистолет. На белой ткани простыни остаются маслянистые разводы, когда она касается тускло поблескивающего ствола.

Мы с Максом испуганно переглядываемся.

— Никогда не помешает перестраховаться, — пыхтит Анжелика, кое-как прикрывая зеркало. — В этой жизни ни в чем нельзя быть уверенным, девочка.

На ней сегодня чистый халат. Волосы забраны заколкой, а лицо кажется свежим и безмятежным. Только тут я замечаю, что в квартире совсем не пахнет куревом.

— Идите на кухню, — указывает пистолетом. — Я поставлю чайник.

Мы с Багровым послушно подчиняемся приглашению и устраиваемся на стульях за обеденным столом. По-прежнему не выпуская пистолет из рук, Анжелика наливает воду в чайник и гремит посудой.

С трудом решаюсь на вопрос:

— Он настоящий?

— Кто? — Она бегло оборачивается, чтобы бросить на меня искренний недоумевающий взгляд.

— Пистолет.

— А… Настоящий, конечно.

— Откуда у тебя настоящий пистолет?

Чашки прыгают на стол, легонько позвякивая. Анжелика раскладывает ложки и ставит банку с сахаром. На губах у нее едва уловимая задумчивая улыбка, взгляд беззаботно блуждает по сторонам.

— Мой муж был полицейским, — отвечает. — Он говорил, безопасность превыше всего.

Читаю в глазах Макса немую просьбу поскорее уйти отсюда.

— Зачем тебе пистолет? — спрашиваю.

— Для самозащиты.

Что-то подсказывает, что вопросы нужно задавать осторожно и терпеливо. Подбираю каждое слово как красивые ракушки на пляже:

— Тебе кто-то угрожает?

Анжелика разливает кипяток по чашкам и с усталым вздохом опускается на стул. Беззаботность улетучивается, когда она смотрит на меня:

— Просто я хочу быть готова, если его придут забрать.

— Колю?

— Да.

Сквозь всколыхнувшиеся в душе нехорошие предчувствия спрашиваю:

— Где он сейчас?

— В своей комнате, где же еще? Я не причиню ему вреда. Он ничего не помнит. Для него не существует этих трех лет исчезновения. Он говорит, пришел в подвал, а потом сразу появились мы все. Мой мальчик совершенно здоров, если вас это волнует. У него замечательный аппетит, с ним все в порядке. Никто не должен к нему лезть, в этом нет необходимости.

— Разве кто-то лезет?

— И не надо! — вскрикивает Анжелика.

Почти минуту мы сидим в тишине, а потом Макс неуверенно кивает на свою чашку:

— Вы забыли положить заварку.

— Ах да, извините!

Она снова подскакивает, чтобы взять с