Человек-паук - Питер Дэвид

– Нет? – с любопытством переспросил Бен.

Питер сунул руку в один из пакетов и вытащил стопку комиксов.

– Они были секретными агентами. Что-то вроде... шпионов. И они помогали своей стране, а плохой парень, вроде Красного Черепа, убил их. – Он взял в руки старый выпуск комикса, потрепанного в корешке.

Бен аккуратно разгладил его и посмотрел на обложку.

– Капитан Америка. Тебе нравятся эти герои старых комиксов? – Питер кивнул. – И ты думаешь, что твои мама и папа были такими же? Почему?

– Потому что они были особенными. Слишком особенными, чтобы погибнуть в глупой авиакатастрофе.

– Понятно, – сказал Бен очень серьёзно. – Интересная у тебя философия, Питер. Мне нужно подумать над ней.

Питер кивнул и, удовлетворённый тем, что разговор окончен, вернулся к своему занятию, а именно к наблюдению за углом комнаты.

– Я вижу, у тебя есть сосед по комнате, – заметил Бен через некоторое время. – Ну и паучок. Знаешь, они приносят удачу.

– Правда? – Это удивило Питера. Его мать всегда ненавидела их и просила отца раздавить их, когда кто-нибудь из них случайно забредал в дом.

– О да. Они едят вредных насекомых, таких как комары. Они защищают людей. Вот кто они такие, Питер. Защитники. Они полезны. И в этом мире людям нужна любая помощь, которую они могут получить. Верно?

– Верно, – согласился Питер.

– Кто знает? Возможно, мой брат – твой отец, послал его присмотреть за тобой.

– Возможно, – сказал Питер. Он оглянулся на Бена и уставился на него так, словно видел его впервые. – Я думал, что братья есть только у детей, – сказал он.

– Нет, у взрослых они тоже есть. Я... я тебе кое-что принёс. – Он достал блокнот, который держал под мышкой, и протянул его Питеру. – Держи.

Питер перевернул его, затем открыл.

– В нём ничего нет, – сказал он с любопытством.

– Я это знаю. Это для тебя, чтобы ты написал. Видишь ли... – Он поёрзал на полу, возможно, чтобы устроиться поудобнее, а возможно, потому что не знал, что сказать дальше. – Ты сказал, что хочешь поговорить со своими родными. Что ж... они сейчас на небесах, Питер. Но они могут видеть тебя. Они могут видеть всё, что ты делаешь, и они всё время наблюдают за тобой.

– Правда? – спросил Питер, оглядываясь по сторонам и смахивая с лица прядь взъерошенных волос.

– О, да. И если ты пишешь им, в этой книге... они могут это видеть. Так что это всё равно, что говорить с ними.

Питер уставился на страницы, почтительно проведя по ним руками.

– Но... что я им напишу? Что я им скажу?

– Всё, что захочешь. Расскажи им о том, как у тебя идут дела. О своей жизни, о школе... всё, что захочешь.

– Могу я сказать им, что хотел бы, чтобы они были здесь?

– Сколько угодно. – Бен улыбнулся и положил руку Питеру на плечо.

Питер ещё немного подумал.

– Если я буду говорить с ними, – сказал он наконец, – как я узнаю, что они отвечают? Услышу ли я их?

– Ты не услышишь их с помощью этого, – сказал он, похлопав себя по ушам, а затем наклонился и легонько постучал Питера по груди. – Ты услышишь их с помощью этого.

– Моим сердцем? Кто слушает сердцем, а не ушами?

– Самые мудрые люди в мире, Питер. Самые мудрые люди в мире. И я думаю, что ты можешь стать одним из них.

– О, – он ещё раз пролистал страницы. Они издавали очень приятный звук, когда он проводил по ним большим пальцем. Затем он нахмурился. – Дядя Бен, я не умею писать.

– Ах, – очевидно, Бен не помнил об этом. – Ну... вот что я тебе скажу, – сказал он, поразмыслив над проблемой. – Сначала ты можешь сказать мне, что ты хочешь сказать, и я напишу это за тебя. Когда ты станешь старше, ты сможешь написать это сам. Как тебе такое?

Питер покачал головой. Сама идея показалась ему довольно захватывающей. Мысль о том, что его родители могут наблюдать за происходящим прямо через его плечо, оставаясь незамеченными, была захватывающей. Это делало их почти невидимыми героями или что-то в этом роде. Что ещё более важно, это немного ослабило ноющую меланхолию, которая грозила захлестнуть его с головой.

Дядя Бен достал шариковую ручку, аккуратно пристроил блокнот на коленях и стал выразительно ждать, когда Питер начнёт говорить. У него был очень серьёзный вид, как у ответственного секретаря, готового начать писать под диктовку президента Соединенных Штатов.

– Мама и папа, – сказал наконец Питер, – я люблю вас и скучаю по вам. Возможно, мы скоро увидимся. Дядя Бен хороший, – и он украдкой взглянул на своего дядю, чтобы увидеть его реакцию. Единственным намёком на это были приподнятые уголки его рта. Питер воспринял это как хороший знак. – Тётя Мэй тоже хорошая. Думаю, она испекла печенье. Они вкусно пахнут.

– Они вкусные, – вполголоса заверил его Бен.

– Дядя Бен говорит, что они вкусные. Я, пожалуй, съем одно, если ты не против. Но я не буду есть их, сидя на диване или в кресле, потому что мне не нравится их запах.

– Знаешь что? Мне тоже, – сказал Бен, продолжая писать. Он говорил очень отстранённо, как будто размышляя вслух. – Пожалуй, я поговорю с твоей тётей о том, чтобы убрать их. Нет причин, по которым мы не могли бы сделать дом более уютным для маленьких мальчиков.

– Это было бы здорово, – сказал Питер.

Бен колебался, выжидая.

– Что-нибудь ещё хочешь сказать? – спросил он.

– Нет. На сегодня это всё, – сказал Питер, немного подумав.

Они спустились вниз и съели печенье с молоком, а тётя Мэй настояла на том, что сама разберёт всю одежду Питера, просто чтобы он чувствовал себя как дома. Дядя Бен продолжал говорить Питеру, как он рад, что настроение Питера улучшилось, и что они станут замечательными друзьями и большой семьёй, вот увидишь. Настроение Питера улучшалось с каждым кусочком печенья и глотком молока. Это было горячее свежеиспечённое печенье против прохладного молока, и тепло победило, вызвав приятное ощущение внизу живота.