Золотой жук: рассказы американских классиков [сборник] - Эдгар Аллен По
По истечении двух часов мы достигли глубины в пять футов, но никаких следов сокровища не было видно. Мы остановились, и я начал надеяться, что комедия близится к концу. Однако Легран, хотя и очень смущенный, задумчиво вытер потный лоб и снова взялся за заступ. Вырыв яму на пространстве всего расчищенного круга в четыре фута диаметром, мы перешли за эту границу и углубили яму еще на два фута. Ничего не оказалось. Наконец мой искатель кладов, которого мне было глубоко жаль, выскочил из ямы с крайне расстроенным видом и принялся медленно, с неохотой надевать куртку, снятую перед началом работы. Я остерегался сделать какое-либо замечание. Юпитер, по знаку своего господина, стал собирать инструменты. Затем, развязав морду собаки, мы в глубоком молчании направились домой.
Мы отошли шагов на двенадцать, как вдруг Легран с громким ругательством кинулся на Юпитера и схватил его за ворот. Ошеломленный негр выпучил глаза, разинул рот, уронил инструменты и упал на колени.
— Бездельник! — сквозь зубы прошипел Легран. — Проклятый негодяй! Говори! Отвечай сию же минуту без уверток! Где у тебя… где у тебя левый глаз?
— О, масса Билль! Вот левый глаз, вот он! — ревел испуганный негр, положив руку на правый глаз и плотно прижимая ее, как будто опасаясь за его целость.
— Я так и думал! Я так и знал! Ура! — завопил Легран, оставляя негра и пускаясь в пляс, к великому изумлению своего слуги, который, поднявшись, безмолвно переводил взоры с меня на своего господина и со своего господина на меня.
— Идем! Мы должны вернуться! — сказал последний. — Не все еще потеряно!
И он направился обратно к тюльпанному дереву.
— Юпитер, — сказал Легран, когда мы подошли к подножию, — поди сюда! Как был прибит череп: лицом наружу или лицом к стволу?
— Лицом наружу, масса, — воронам удобно было клевать глаз.
— Ладно. Так в этот или в тот глаз опустил ты жука?
И Легран поочередно дотронулся до обоих глаз негра.
— В этот, масса, в левый, как вы и приказали, — ответил Юпитер: бедный негр попрежнему указывал на правый глаз.
— Ну, нужно начать сначала.
Тут мой друг, в помешательстве которого я видел или думал, что вижу, некоторую методичность, переставил колышек, воткнутый в том месте, где упал жук, на три дюйма к западу. Затем, снова протянув ленту от ближайшей точки ствола к колышку, он отмерил в том же направлении пятьдесят футов и отметил новый пункт в нескольких ярдах от того места, где мы рыли.
Вокруг этого нового центра был расчищен круг несколько шире первого, и мы снова взялись за лопаты. Я устал страшно, но, сам не зная почему, теперь не чувствовал такого отвращения к работе, как прежде. И даже необъяснимым образом заинтересовался ею, мало того — испытывал волнение. Быть может, решительность и какое-то пророческое вдохновение Леграна действовали на меня. Я усердно рыл и время от времени ловил себя на том, что поглядываю на яму с чувством, весьма похожим на ожидание воображаемого сокровища, мечта о котором свела с ума моего злополучного друга. После полуторачасовой работы, когда безумные мысли эти с особенной силой овладели мной, собака снова принялась неистово лаять. В первый раз лай ее был, очевидно, результатом каприза или веселой шаловливости, но теперь в нем слышались более серьезные и определенные ноты. Юпитер попытался было снова связать ей морду, но собака оказала отчаянное сопротивление и, бросившись в яму, принялась яростно скрести землю лапами. Вскоре она откопала груду человеческих костей — два полных скелета, — среди которых виднелось несколько металлических пуговиц и остатки истлевшей шерстяной ткани. Несколько ударов заступом открыли лезвие большого испанского ножа. Мы углубили яму еще немного и увидали несколько рассыпанных золотых и серебряных монет.
Тут Юпитер едва мог сдержать свою радость, но лицо Леграна отразило ужасное разочарование. Он умолял нас все же продолжать работу, и не успел он окончить свою речь, как я споткнулся и упал плашмя вперед, зацепив ногою за железное кольцо, наполовину закрытое свежей землей.
Мы с новым жаром принялись за работу; я никогда еще не испытывал такого волнения. Через десять минут мы вырыли продолговатый сундук, удивительно хорошо сохранившийся и твердый, как камень, — очевидно, дерево было пропитано каким-нибудь составом, может быть двухлористой ртутью. Сундук имел три с половиной фута в длину, три фута в ширину и два с половиной в вышину. Он был окован железными полосами, перекрещивавшимися в виде сети. С каждой стороны было по три железных кольца — всего шесть, так, чтобы за него могли взяться шесть человек. Наши соединенные усилия только чуть-чуть сдвинули этот ящик. Мы сразу же убедились в полной невозможности унести такую тяжесть. К счастью, он был заперт только на две Задвижки. Мы отперли их, дрожа и задыхаясь от волнения. Неоценимые сокровища предстали нашим глазам. Свет от фонарей падал на яму, и груда золота и драгоценных камней, сверкающая нестерпимым искрящимся блеском, почти ослепила нас.
Не берусь передать мои чувства при виде этого зрелища. Изумление, конечно, господствовало над всем остальным. Легран, казалось, изнемогал от волнения и не произносил почти ни слова. Что до Юпитера, то лицо его покрылось смертельной бледностью, насколько это возможно для негра. Юпитер казался пораженным громом. Потом он бросился в яме на колени и по локоть засунул свои голые руки в золото, блаженно купаясь в нем. Наконец с глубоким вздохом он воскликнул, словно обращаясь к самому себе:
— И все это золотой жук! Милый золотой жук! Бедный золотой жучок! Я так бранил, так проклинал его! И не стыдно тебе, старый негр? А? Отвечай!
Мне пришлось, так сказать, привести в чувство господина и слугу, дав им понять, что необходимо поскорее унести сокровище. Становилось поздно, и нам следовало поторопиться, если мы хотели, чтобы все очутилось в безопасном месте до рассвета. Мы не знали, как быть, и